— Это вы, — Страж ткнул пальцем в голову живоглота, его тело в этот момент мягко упало на пол галереи, заставив орков невольно попятиться, — это то, что вас ждет.
Скоро придут щуки Бооргуза Червя и вас, что еще смогут ходить, добьют в грязных норах, где вы будете лежать и гнить.
Мы хотим спасти Бооргуз, она, — он ткнул пальцем в Гайту, что уткнулась лицом в плечо Уша, вновь потеряв сознание, — последняя из Старших Семей.
Орки дружно зашипели после его слов.
— Она нужна, сказать Бооргузу Червя, что Бооргуз все еще наш. Как мы будем жить дальше, решим позже. А сейчас ее надо спасти.
Неожиданно для всех Стража снесло с ног и бросило под ноги Уша прилетевшим ему в лицо из толпы болара.
— Тогда я возьму ее и покажу Бооргузу Червя, — через толпу орков протолкался укутанный в плащ орк.
Пойдя вперед, он скинул с головы капюшон, и склонился над упавшим, что слепо шаря руками, пытался встать.
Толкнув его ногой и вновь опрокинув, поднял свое лицо и оскалился в сторону Уша и его орков. Лицо уже пожившего орка Старшей Стражи, даже не срезавшего свои косы воина.
— Я слышал, что у кого-то из орков-живоглотов есть свой слуга, Старший Страж, — голос раненого Стража был глух и невнятен, он закашлялся и продолжил, — но думал, что это выдумка.
— Я не слуга, я правая рука. Теперь Вождь этой стаи. Я помню твой вызов из-за этой самки, я принимаю его, а ты можешь мне ответить?
Он вновь пинком повалил раненого и продолжил.
— У тебя нет меча, у тебя нет глаз, ты не стоишь на ногах, сможешь мне ответить?
Он вдруг рыкнул и опустил глаза, у него из груди на него смотрел окровавленный наконечник копья, что, шевельнувшись, исчез, оставив фонтанирующую кровью рану. Орк неуклюже повернулся, зажимая рану, и недоуменно уставился на стоявщего перед ним Уша.
— В спину? Щенок!!
— Он быстро учится, у тебя, — над плечом Уша понялась голова Гайту, — добей его, воин.
Уш коротко ударил противника в горло и несильно толкнул его в сторону, освобождая дорогу.
— Орки Бооргуза Тайн! Я Гайту, последняя из Старших Семей, говорю вам. Если сюда придет Бооргуз Червя. Если он увидит это, нас всех убьют. Всех.
Так было и так будет, если мы не скажем, что мы есть. Вы и я. Вместе. Сейчас нам надо выжить, как мы будем жить дальше, мы решим, — она помедлила, — вместе. Как Семья, — по толпе орков пронесся тихий гул изумления. — Но Бооргуз — это Ферма. Возьмем ее, а потом будем говорить. Да?
Орки молчали, переминаясь и переглядываясь.
Потом вперед вышла уже старая самка с парой щенков-сосунков за спиной и, пристукнув коротким копьем, спросила.
— Мы все Семья? Клятва?
Гайту с трудом высвободила свои руки и протянула ей обе, в окровавленных повязках и с безжизненно скрюченными пальцами.
— Да. Клятва!!
Заслуженная мать, подойдя к ней ближе, осторожно взяв в свои руки, давно раздавленные непосильной работой, ее изуродованные, внимательно обнюхала их, потом ее лицо и, мазнув себя ее кровью по лбу, обернулась к остальным.
— Я пойду за ней, — пожав плечами, так же спокойно продолжила, — после всех мук она чиста перед нами, она уже давно в ладонях Темного. На то его воля, что она еще здесь, и я пойду за ней. Кто встанет против воли Темного??
Темная стена стоящих орков дрогнула и расступилась, открывая дорогу. Пропуская идущего усталой походкой Уша с его ношей, легко и осторожно касаясь замолчавшей Гайту, его щенков, несущим Стража с наскоро забинтованной головой, и пристраивались за ними, сбиваясь в привычную колонну.
Мимо Уша вперед скользнули два растрепанных и тощих гонца, сейчас уже непонятно чьей Семьи и, коротко поклонившись Гайту, привычно пристроились впереди, еще неуверенно постукивая припрятанными в лохмотьях палками.
За спиной у Уша в плотной колонне орков неожиданно, надтреснуто ударил сотенный барабан. Орки, не раздумывая, подстроились под него и уже уверенно затопали, рождая в коридорах Бооргуза, казалось, уже забытое эхо идущих орков.
Орков, что знают куда, зачем и за кем они идут.