Тогда они, последние оставшиеся в живых Тени, пошли впереди прорывающихся от Норы Главы последних орков Бооргуза, что не примкнули к бунту и остатков Старших семей. Прорыв страшный, отчаянный и кровавый, так как на пути к воротам их ждал сам Бооргуз Тайн. Все касты рабочих, подхватившие все, что только может быть оружием и за неимением оного рассчитывающие на свои когти и зубы. Самки, самцы, все рабочие касты, все работники ферм, Мешалки, мастерских сбившись в стаи, с нетерпением ждали в темных проходах на пути к Воротам своих мучителей.
Идущих впереди Теней встретили общим воем и шипением и, вздернув над головами оружие, покатились им навстречу. Гайту со своим Тенями встретила их тусклыми проблесками лезвий посохов, уже по самый верх покрытых запекшейся кровью. В них летели копья и редкие болары, камни и палки. Остервеневшие от ненависти орки хватались руками за пробившие их тела посохи, пытаясь их вырвать или хоть на мгновение замедлить их смертоносный танец. В ногах у Теней сражались немногочисленные Стражи и Младшие, и Старшие, стараясь прикрыть их ноги, и погибшие один за другим в считанные минуты. А орки колотили всем, что было под рукой, в ноги, щепили их подхваченными мечам стражи, ломали об твердое дерево каменные и костяные лезвия всевозможного оружия и, не имея его, просто вцеплялись в них зубами и когтями, стараясь повалить врага или по ногам залезть выше. Из верхних воздуховодов галерей градом сыпались безумцы, в отчаянном смертельном прыжке пытавшиеся дотянуться до плаща Тени.
Разогнанное Темным туманом сознание и реакция Теней позволяло им пока удерживать перед собой всю эту толпу, непрерывно убивая и калеча десятки орков, что забыв страх, волнами накатывались на них. И даже прорвавшись через град ударов сверху, ускользнув от взмахов ноги и проскочив мимо, орки разворачивались и остервенело нападали со спины. Бой длился уже, как казалось Гайту, почти цикл, и они постепенно продвигались вперед, все теряя и теряя своих подруг, что одна за другой падали в кипящее кровавое море скалившихся орков. И в один момент, уже почти теряя сознание, от усталости и накатывающее апатии заканчивающегося действия Тумана Гайту почувствовала руку на плече.
Шагнув назад, она оглянулась. В коридоре, шатаясь, стояло всего три Тени из почти десятка, что начало этот поход. И со всех сторон их окружало рычащее море врагов.
— Где прорыв?
— Они, похоже, пошли другой дорогой, — уже не узнаваемая Тень потянулась к маске, собираясь открыть лицо.
— Трусы! — и это было последнее, что Гайту запомнила. Предостерегающий выкрик стоящей рядом Тени и летящий ей прямо в лицо взрослый рабочий с огромным деревянным молотом Мешалки в руках.
Очнулась она уже здесь в окружении воющих и умирающих от передозировки Тумана Теней и пары жриц.
Новая Семья ее склада сейчас стали их хозяевами. И орки постарались расплатиться с ними со всем размахом, что они смогли придумать. Цикл за циклом к ним врывались группы разъяренных и опившихся самой разной дрянью орков, что вымещали на них свою ненависть. Избиения, пытки, издевательства, сменялись новыми пытками и муками. Насытившись, орки уходили, удовлетворенно рыча и ворча, а им на смену влетали новые с новыми затеями.
Почему она не умерла, Гайту не знала. Из ее команды прорыва две Тени, так же, как и она пойманные, тихо уснули от сжегшего их изнутри Тумана, а она все жила. Еще пара несколько позже. Проклиная себя за такую выносливость и стойкость, она продолжала жить.
Новая Семья хорошо заработала на них, за вознаграждение позволяя мучить свои бывшие страхи орков, следя за тем, чтобы такое полезное приобретение не умерло раньше времени. И все равно Гайту лишилась пары пальцев на руках и еще нескольких на ногах. Не считая несчитанного количества переломов, царапин и укусов.
Вторая жрица умерла после пытки огнем, не сумев справиться со страшной болью от ожогов, что мечтательно нанес на ее тело огромный орк в маске Тени, страшно изломанной и потому не узнаваемой. Небрежно бросившего в ответ на упреки от хозяев большую сумку доз разных настоев на пол. К счастью, он больше не приходил.
Оставшаяся жрица почти непрерывно кричала, угрожая и проклиная, обещая неслыханные муки всем, кто посмел прикоснуться к служительнице Вайруны. Иногда теряла сознание от пыток и, очнувшись, начинала заново. Пока орки-хозяева этого развлечения, видя, как ее проклятия пугают посетителей, не уволокли ее куда-то, вернув с отрезанным и прижженным языком. Умереть ей не дали, пришедшая Знахарка, влила в нее кучу настоев и не дала уйти к своему повелителю истерзанной жрице.
— Еще один цикл и, может, если Темный захочет, то новые посетители, наконец, убьют меня. Ты тогда порадуешься. Ты знаешь, что я живу только из упрямства и могу уйти в любой момент, ты нет. Откусить тебе уже нечего. Не дергайся, Черная-пустая, мне жаль, что ты еще не умерла.
Проговорив все это, Гайту снова аккуратно положила свою голову себе на другое плечо. Это уже устало, из пробитой руки начала сочиться кровь, плечо начало дергать от просыпающейся боли и она приготовилась к новому циклу, стараясь отогнать поглубже в голову мысли о новых посетителях.
А они не заставили себя долго ждать. Узнав по приближающимся шагам, кто сегодня будет их мучить, она презрительно поморщилась и сочувственно покосилась на соседку. А она, тоже узнав посетителя, беспомощно забилась на своих кольях, с ужасом уставившись в черный проем входа.
Первым вошел Смотритель Склада, взрослый и крепкий сотник рабочих с Большой Мешалки, укутанный в обрывки плаща Старшей Стражи рода Лау и пара рабочих с фермы Главы, притащившие за Старшим большой горшок с Кухни с крышкой, по запаху с углями.
За ними в проем, мелко шагая, вкатился Римму, толстый и горбатый Знающий оружейной мастерской Бооргуза.
Во время бунта он успел поднять своих мастеров сразу после ухода Стражи на зов Главы и вырезать не успевшую сбежать Семью Балаура подчистую, после чего удержать Склад готового оружия. В черных переходах Бооргуза, его товар сейчас был едва ли не самым нужным, после еды, конечно. Где сейчас шайки озверевших от голода орков, кому не нашлось место у новых хозяев вкусных мест, гонялись друг за другом в яростной охоте за живым мясом.
С ним пришли и пара его десятников, демонстративно увешанные с ног до головы оружием и подчеркнуто мрачно косившиеся на рабочих.
Укутанный в укороченный плащ Тени семьи Главы Римму, прищурившись на свет принесенного Хозяином Склада шара старых светляков, тихо прошипел.
— Это я, соскучились? — и, видя как на кольях, мыча, корчится от ужаса Жрица, довольно оскалился. — Вижу, рада.
— Только эту, — прогудел простуженным басом Смотритель и почесал свои изъеденные за многие сезоны работы на Мешалке руки, знаменитые белые руки работавших там орков, как и белые ноги.
— Обеих, — Римму небрежно отмахнулся, весь в нетерпеливом предвкушении указывая, где и как поставить горшок и разложить его личные инструменты для пыток.
— Цену знаешь и добавь сразу еще одну, если опять перестараешься. В прошлый раз они едва не сдохли, после тебя пришлось Знахарку звать. Сколько она стоит, знаешь?
— Добавь, — Римму махнул лапой своему стражу, что со значением начал неторопливо рыться в поясной сумке, доставая новенькие ножи выделки мастерских.
Получив плату, Смотритель ушел в сопровождении своих орков, оставив посетителя наедине с пленницами. Его же стражи тоже вышли и, сев у проема, стали играть в камешки, упрощенный вариант для рабочих, обмениваясь после проигрышей громкими оплеухами.
Римму пещерным пауком сновал по Норе, с удовольствием занимаясь приготовления и буквально купаясь в облаке страха и ненависти от пленниц.
Разложив на обрывке циновки свои инструменты и открыв крышку горшка, пустив в спертую и вонючую атмосферу Норы еще и запах тлеющих углей.
— Самое дерево, поперечины с фермы грибов, сейчас там столько не нужно, новые Хозяева им торгуют.