— Успокойся, Лия, — приказал он.
— Нет, — отказалась она.
— Лия.
Она прижалась ближе, скользя руками по его заднице.
— Люсьен.
Он потянулся за спину, поймав ее запястья, перевел ее руки вперед. Он перекатился на спину, увлекая ее за собой, она оказалась сверху с руками, поднятыми и зажаты между ними. Ее темно-красная рана пылала на шеи, но кожа быстро затягивалась.
Она прищурилась, прижав свои мягкие бедра к его все еще твердому члену, требуя:
— Ты же не всерьез говоришь, что мы закончили.
— В серьез.
— Да, но ты в таком состоянии! — сердито заметила она.
— Успокоится.
— Да, но я в таком состоянии, — сообщила она ему, ее гнев нарастал из-за необходимости указывать на свое состояние.
Он оставил ее руки зажатыми между ними, обняв, слегка встряхнув, потом крепко обнял.
— Ты помнишь сегодняшнее утро? — тихо спросил он, и ее брови сошлись над прищуренными глазами.
— Как я могла забыть? — огрызнулась она.
— Это твое наказание.
Она резко втянула воздух, когда до нее дошло.
Затем ответила, тяжело вздохнув:
— Ты издеваешься.
— Ты останешься неудовлетворенной, пока не усвоишь урок, зверушка.
Она моргнула, резко и быстро, ее губы приоткрылись от шока и гнева.
И милая, веселая и миленькая, опьяненная Лия исчезла. Люсьену нехарактерно было сомневаться в своем решении — довести ее наказание до конца.
И сомневался он главным образом потому, что ему нравилась милая, веселая и миленькая Лия, он хотел, чтобы она вернулась.
А еще и потому, что она хотела его. Она совершенно ясно дала понять без всякой игры. Он чувствовал по ее запаху, что она сильно возбуждена и хочет, чтобы он закончил начатое.
Но сомневался он также и потому, что сам хотел ее. Он хотел погрузиться в ее скользкую, влажную сердцевину. Хотел трахнуть ее так сильно, чтобы почувствовать, как ее тело сотрясается от его толчков. Хотел услышать звуки, которые она издает, почувствовать, как ее киска сжимается вокруг него, почувствовать запах ее секса своими ноздрями, наблюдать за выражением ее лица, когда она кончает.
Он хотел ее больше, чем когда-либо хотел женщину вампира или смертную.
Даже Мэгги.
И сила его желания заставила его усомниться в мудрости принятого решения — наказать ее.
Она попыталась вырваться из его рук, но он переместился.
Встал с кровати, увлекая ее за собой, поставив на ноги. Она покачнулась, затем сделала попытку убежать, он схватил ее за запястье железной хваткой, одновременно разорвав свою рубашку, пуговицы разлетелись. Он убрал руку меньше чем на секунду, снял рубашку. Затем бросил Лию обратно на постель и, пока она пыталась сгруппировать свои конечности, уже закончил раздеваться. Прежде чем она успела подняться с кровати, он уложил ее на бок, спиной к себе, прижав ее изгибы к своему телу, держа в плену рукой.