— Мой тоже был такой, — поделилась она.
— Как так?
Она перевела взгляд с его воротника ему в глаза, кивнула. Страстно.
— И чем ты занималась сегодня, моя зверушка? — тихо спросил он, считывая ее настроение и расслабляясь в нем.
— Во-первых, я пыталась сбежать.
Его расслабление моментально улетучилось, тело затвердело, но она не заметила, продолжая делиться новостями.
— Но, конечно, не смогла, ты забрал мой бумажник, паспорт, драгоценности, ключи от машины. — Ее глаза сузились, и она заявила: — Это было очень досадно.
От ее слов, которыми она не обвиняла, а просто делилась с ним информацией, его тело снова расслабилось.
Он боролся с желанием рассмеяться, переборол, прежде чем переспросил:
— Досадно?
Она кивнула, улыбаясь, и он почувствовал, как его тело снова стало твердым:
— Да. Раздражающе. Очень.
Он не слушал ее. А уставился на ее губы.
Он никогда не видел, чтобы она улыбалась.
Не совсем так. Он видел, как она улыбается кому-то, на расстоянии много раз за последние двадцать лет. Просто конкретно ему она никогда не улыбалась.
Его тело тоже отреагировало на ее улыбку так, как ему очень понравилось.
Он мог бы так и стоять здесь, прижимая ее к себе целую вечность (буквально). Но он подошел к кровати, сел на край, усадив ее к себе на колени, ее мягкая попка прижалась к его твердеющему члену.
Это ему тоже понравилось.
Она все еще болтала.
— Затем прибыла доставка с коробками. Много коробок. Много, много, очень много. — Она склонила голову набок и спросила: — Ты переехал?
— Да, — ответил он, и она снова кивнула, очевидно, совершенно довольная этой идеей.
Ее руки легли ему на плечи, и она начала стаскивать с него пиджак. Он неохотно отпустил ее, чтобы помочь ей вытащить руки из пиджака. Все это время она продолжала что-то бормотать.
— Потом пришла Стефани, и, Люсьен, ты бы видел ее наряд. Это бомба. — Люсьен почувствовал, как его губы дернулись от усилия улыбнуться, ее глаза опустились на его губы, и она объявила: — Мне нравится, когда твои губы так делают.
Он медленно моргнул и спросил:
— Что именно?
Она бесцеремонно бросила пиджак на край кровати, а затем слишком быстро коснулась указательным пальцем уголка его губ, ее глаза встретились с его. Они танцевали.
— Когда ты борешься с улыбкой. Мне нравится. Это сексуально, — объяснила она.
Черт возьми, она была великолепна.
Он думал, что она была великолепна, когда боролась с ним, и он чувствовал ее страх перед ним одновременно с влечением к нему. Вызов был волнующим.
Но сейчас она была еще более великолепна. Он бы не поверил, что такое возможно, но доказательство сидело у него на коленях.