— О да, еще и свою кровь, — отрезала она.
— Да, твоя кровь и многое другое.
Она перестала вырываться из его объятий, и ее сердитое лицо приблизилось к нему.
— Понимаю, Люсьен. — Ее голос звучал разъяренным шепотом. — Ты открыто не говоришь, но я знаю, чего ты хочешь. Но ты не сможешь его получить, потому что знаю, что в конце концов ты выбросишь его на помойку. Потому что для тебя оно ни хрена не значит, какие бы льстивые речи ты мне тут не говорил. Так что я оставлю его себе.
Его руки непроизвольно напряглись, он понял, что она перешла черту, почувствовал, как участился ее пульс, у нее перехватило дыхание.
— Как ты можешь так говорить? — прошипел он.
С трудом дыша, она вернулась к своей предыдущей теме.
— Отпусти меня.
— Я ждал тебя двадцать чертовых лет, — напомнил он ей.
— Не переживай так, Люсьен. — резко произнесла она. — Уверена, что еще одна сладко пахнущая киска появится на твоем горизонте в скором времени.
Он развернулся, его ярость висела на очень тоненькой нити, но все же висела. Лия моментально приземлилась на спину на кровать, он навалился сверху, его бедра оказались между ее ног.
— Ты не слушала то, что я говорил и делал, — проскрежетал он.
— Я не пропустила ни единого долбаного слова! — крикнула она ему в лицо.
— Ты пропустила все. Поэтому я скажу так, чтобы ты поняла. Я ждал тебя с тех пор, как узнал, что ты существуешь. Но я ждал смертную вроде тебя пять чертовых столетий.
— Сомневаюсь, что земля в ближайшее время врежется в солнце и наступит конец света. Поэтому у тебя будет еще один шанс.
Боже правый, она была такой упрямой.
Он зарычал.
— Отпусти меня, — потребовала она.
— Нет.
— Отпусти меня! — закричала она.
— Никогда! — крикнул он в ответ.
Его последнее слово заставило ее измениться в лице. Оно исказилось от боли, такой острой и такой сильной, что застало его врасплох, превратившись в родственную боль у него в животе, настолько сильной, что он почувствовал мгновенную тошноту.
Поэтому ее кулак, соединившийся с его челюстью, стал для него полной неожиданностью.
Его голова дернулась в сторону, он пару секунд оставался в таком положении, глядя невидящим взглядом вдаль комнаты.
Боли он не почувствовал. Она была все же смертной женщиной, находящейся в невыгодном положении перед ним на спине.
Но он был вампиром.
Наложницы должны уважать своих хозяев — вампиров.
Он во многом доверял ей, потому что знал, на что шел, выбирая ее.
Но она только что переступила черту.
Медленно он повернул голову к ней. Она тяжело дышала, ее сердце бешено колотилось, в ее запахе чувствовался безудержный страх, а в глазах плескались упрямство и ярость.