Без колебаний он спросил:
— Принимаешь ли ты, кем мы являемся друг для друга?
Она в нерешительности прикусила губу.
— А? — настаивал он.
— Что, эм, — она сделала паузу, а затем продолжила: — А кем мы являемся друг для друга?
— Я бы хотел, чтобы мы были любовниками.
Как ни странно, в ее глазах появилась надежда.
— Любовниками?
Не уверенный в причинах ее надежды, он осторожно ответил:
— Ну, да, любовниками.
— Просто любовниками? — повторила она.
Его чувство напряженности усилилось.
— Возможно, тебе следует более подробно мне объяснить, что в твоем понимании «просто любовники».
— Возможно, тебе следует более подробно мне объяснить, что в твоем понимании «любовники», — тут же парировала она.
— Я тебе говорил об этом ни один раз, — ответил он.
— Ты хочешь, чтобы я тебе доверяла.
— Да, это и многое другое.
Ее гибкое тело напряглось.
— Что другое? — спросила она.
Он изучал мгновение выражение ее лица, задаваясь вопросом, она была тупой или упрямой? Он выбрал последнее.
А также подумал, возможно, они наконец-то сдвинулись с мертвой точки.
С убывающим терпением он объяснил:
— Лия, моя одежда в твоем шкафу. Мое тело в твоей постели. Я прихожу домой к тебе каждую ночь.
Она моментально ответила:
— Люсьен, твоя одежда в твоем шкафу. Твое тело находится в твоей постели. Ты приходишь домой в свой дом каждую ночь.
Он почувствовал, как его брови сошлись на переносице.
— Это твой дом, Лия.
— Ты ошибаешься, — возразила она. — Это дом, который ты мне предоставил, «пока все это происходит».
Его глаза сузились под нахмуренными бровями, терпение опустилось еще на одну ступеньку.
— Ты права, я неправ. Это не твой дом. Но ты тоже ошибаешься. Это не дом, который я предоставил тебе «пока все это происходит».