По достоинству оценил Им Тха Дё урожай нынешнего лета. Конечно, он не знал, какой дорогой ценой достался он корейцам. Ему, Иму, когда он приехал в Иман, сразу удалось устроиться водовозом. Правда, не давали жилья, зато он в срок получал зарплату, которой хватало, чтобы снять угол и прокормить семью.
Рисоводы же решили не бросать своей долины и пережить трудности на своей земле.
Когда председателя колхоза Николая Андреевича Кима срочно вызвали в город, корейцы верили, что он оттуда с пустыми руками не вернется. И они не ошиблись. Киму удалось получить немалую ссуду. Семей, пострадавших от засухи, наделили хлебом, крупой, жирами. А в конце августа, на счастье, пришли обильные дожди, поправились погибавшие было огороды, так что удалось впрок заготовить овощей и картофеля.
За это время Им Тха Дё превратился в бродягу. Поработав немного в Имане, он переехал в Спасск, оттуда — в Раздольное, из Раздольного — на станцию Угольную, где нанялся грузчиком, а к лету снова приехал в Иман. Най совершенно истомилась от частых переездов, однако молчаливо сносила все прихоти мужа. Он стал раздражительным, злым; и когда она однажды осмелилась сказать, что ей не по силам кочевать с места на место с тремя малыми детьми, Им Тха Дё, чего никогда прежде не было, накинулся на жену с кулаками. Потом он попросил у нее прощения, и Най простила ему, чувствуя, что и ему нелегко.
Получив, наконец, в Имане постоянную работу и крохотную комнату в общежитии, Им Тха Дё успокоился. Перестала докучать и Най, довольная, что кончилась их бродячая жизнь и в семье наступили мир и покой.
Однако вскоре Най заметила, что муж опять чем-то встревожен. Вот уже несколько дней ходит мрачный, курит папиросу за папиросой, словно мучительно решает что-то в уме.
— Что с тобой, Им?
Он молчал.
— Может быть, тебя уволили со службы?
— Моей работой довольны.
— Или тебе уже надоело на одном месте и ты опять решил переехать?
— Ты угадала, Най.
Она обернулась к мужу, посмотрела на него испуганными глазами.
— Если я еще раз услышу это от тебя, — заберу детей и уеду к своим. Я и так слишком много натерпелась.
Впервые за два года по лицу Има Тха Дё скользнула тень улыбки.
Най подошла, усадила его на топчан, взяла в свои маленькие ладони его большие узловатые руки.
— Что ты задумал, Им?
И муж признался, что случайно встретил на станции бригадира рисоводов — Цой Хо Рима, приезжавшего в Иман за шифером.
— Моего дядю Цоя? — вскрикнула Най. — И ты не позвал его в гости?
— Я звал его, но он спешил к поезду.
— Что же рассказал тебе дядюшка Цой? — нетерпеливо спросила Най, заглядывая в глаза Иму, которому было и радостно, и в то же время грустно передавать Най все, что говорил Цой Хо Рим. Поэтому он медлил.
— Ну говори же, Им Тха Дё!
— Цой Хо Рим говорил, — начал он сбивчиво, — что в самом живописном месте долины рисоводы строят поселок. Десять семей уже въехали в новые дома. На очереди еще пятнадцать семей. И еще говорил Цой, что колхозникам разрешили заготовлять на заповедных участках ясень. Так что люди, пострадавшие от засухи, поправили свои дела и прожили зиму безбедно.
— Лучше было бы тебе работать на заготовке ясеня, чем таскать воду из проруби и развозить по Иману, — строго сказала Най. — Ну, что еще говорил Цой Хо Рим?
— Он говорил, что в крае отпустили порядочно денег на строительство плотины и водохранилища. Так что в будущем никакая засуха не будет угрожать рисоводам.
Передавая Най свой разговор с Цой Хо Римом, Им Тха Дё умолчал о главном. Он, например, не рассказал жене, что каждое слово, произнесенное бригадиром, отдавалось в душе невыразимой болью. Когда прощались, Цой Хо Рим, как бы невзначай, заметил: «Кстати, Им Тха Дё, на недавнем собрании колхозников, когда обсуждали строительство плотины, товарищ Пак и тебя вспоминал. Он очень сожалел, что такой искусный мастер строить плотины, как ты, ушел из колхоза».
Эти слова Цоя точно обожгли Има, и с этой минуты он потерял душевный покой.
— Разве это все, что говорил дядюшка Цой Хо Рим? — спросила Най, когда муж неожиданно прервал рассказ и стал закуривать.
— Почти все, — уклончиво ответил Им и прибавил: — Ну, он еще говорил, что товарищ Пак разослал письма знакомым корейцам в Казахстан, что ли. Приглашал их в нашу долину работать по рисоводству. И многие уже откликнулись на эти письма. Обещали к весне приехать.
— Ты подумай-ка, что творится! — восхищенно воскликнула Най.