Данте, который видел Бога. «Божественная комедия» для всех: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Эта девушка могла стать Беатриче в этимологическом смысле, то есть той, которая несет истину, блаженство, столь долгожданное благо, казавшееся недостижимым в исторической перспективе.

Есть только одно слово, способное назвать вышеописанное, — «чудо». Эта женщина, эта встреча — чудо жизни, потому что здесь пребывает Тайна Бога. И, ценя ее, обнимая ее, прощая ее, скорее принимая прощение от нее, я уверенно иду к своей судьбе. «Узрев небесное, благоговеет, / Как перед чудом, этот мир земной»[31]. Да, это чудо. Чудо столь могущественное, что меняет жизнь человека, обновляет ее, творит Новую жизнь: другую, более достойную, истинную, открывающую способность любить, принимать другого, то есть прощать его. Я говорю о Данте и Беатриче, но, говоря о них, подразумеваю христианский брак, поскольку христианский брак — это ощущение, что в объятии другого, в объятии другой — объятие Бога.

Мы могли бы привести сотни примеров из «Новой жизни», в которых Данте пытается описать свой опыт. Вот один отрывок: «Говорю, что когда я обрел уверенность в том, что буду спасен, что жизнь спасена, ничего я не чувствовал посторонним для моей жизни, ее врагом»[32]. Сможем ли мы представить себе, что означает чувствовать в реальности нашего друга? «У меня не было больше врагов, но пламя милосердия охватывало меня, заставляя прощать всем, меня оскорбившим. И если кто-либо о чем-либо спрашивал меня, ответ мой был единственным: „Любовь“, а на лице моем отражалось смирение»[33].

«Новая жизнь» — впечатляющий рассказ об этом превращении, о появлении чувства абсолютной новизны бытия, предчувствии чуда — того, что эта девушка может стать спутницей всей жизни.

Однако девушка, которая привнесла в жизнь Данте новую способность мыслить, новую милосердную любовь, благоволение, способность прощения, нежданную радость, внезапно умирает. Умирает в двадцать пять лет. Именно тот знак, который позволил ему вкусить столь долгожданное счастье, внезапно отнимается, исчезает. Данте опустошен, разбит, у него ничего не осталось. Но как? Скажите мне, для чего нужна настоящая дружба, если не для того, чтобы говорить о самых серьезных, самых сложных вещах. Почему природа, благодаря которой я появился на свет с бесконечным желанием добра, истины и красоты и которая позволила увидеть все это в девушке и почувствовать в отношениях с ней, потом вдруг предает все это?

Это же противоречие заставляет нашего друга Леопарди восклицать после смерти Сильвии: «Природа, о Природа, / Зачем ты не дала мне / Того, что обещала? Для чего / Обманываешь ты своих детей?»[34]. Зачем ты с малых лет вселяешь в меня надежду на бесконечное благо, а потом предаешь меня?

Не все ли мы оказываемся на подобном распутье? Не то ли это распутье, на котором мы оказываемся в отношениях с женой? Не обязательно из-за смерти, но просто потому, что всякие отношения несут в себе возможную смерть. Не в этом ли великий вопрос жизни?

Леопарди будет умело и отважно развивать этот вопрос, ни на шаг не отступая, поражая своей силой.

Ученики всегда спрашивают меня: как же он не покончил с собой? На что я отвечаю: «Потому что он был убежден, что в этом вопросе сокрыт путь к величайшему достоинству человека». Вопрос, возможно, риторический, однако он действительно указывает на величие человека: «Мучиться от отсутствия, пустоты и впоследствии скуки кажется мне самым большим признаком величия и смирения, затаившихся в человеческой природе»[35]. Так поступает Леопарди, а Данте, христианин Данте, средневековый человек Данте говорит: «Нет, Христос не мог умереть, оставив все как есть, этого не может быть. Я должен отыскать этот путь. Я не знаю, какой он, этот путь, не знаю, почему он таков, не знаю, где искать его, однако должна существовать другая дорога, жизнь не может быть такой абсурдной и противоречивой».

Итак, после смерти Беатриче Данте тоже оказывается на великом жизненном распутье: либо жизнь представляет собой сплошной обман, смерть побеждает и все обречено, либо существует другой путь. То же распутье, но другой выбор.

И он обращается к своим старым стихам, перечитывает, комментирует и объясняет их, скорее для себя самого, чем для других; так он пишет «Новую жизнь», историю о своей любви к Беатриче. И заканчивает ее, возвещая о «Божественной комедии». Вот последняя страница «Новой жизни»: «После этого сонета явилось мне чудесное видение [впервые мне представилась возможность дальнейшего пути, возможность счастья, жизни, которую нужно понять, исследовать], когда я узрел то, что заставило меня решиться не говорить более о благословенной, пока я не буду в силах повествовать о ней более достойно»[36]. То есть «есть что-то непонятное в этой девушке, в этой любви, в этих взаимоотношениях. Необходимо сосредоточиться и понять, почему Бог дал мне ее, зачем дал мне встречу с ней и почему забрал ее таким образом». Необходимо понять, что же может остаться от того знака, которым она была.

Что может остаться от моей женщины, которую я люблю и о которой знаю, что она умрет? Глядя на своих сыновей, я думаю, что останется от них? Когда я смотрю на солнце и звезды, когда я начинаю говорить с вещами, возникает вопрос: что останется? Что продолжит свое существование? Что будет существовать вечно? Есть ли что-то, что позволит существовать вечно тому, что я люблю?

«Пока я не буду в силах повествовать о ней более достойно. Чтобы достигнуть этого, я приложу все усилия»[37]. Иными словами, есть над чем работать, долго и терпеливо трудиться. Это работа, великими не становятся просто так; великими становятся, неустанно трудясь и идя по своему пути, — пройдет десять лет, прежде чем Данте снова возьмется за перо, чтобы поведать всем о своем открытии: «Чтобы достигнуть этого, я приложу все усилия, о чем она поистине знает. Так, если соблаговолит Тот, Кем все живо, чтобы жизнь моя продлилась еще несколько лет, я надеюсь сказать о ней то, что никогда еще не было сказано ни об одной женщине»[38].

Данте осознает, что он достиг уровня, когда может надеяться рассказать об этой женщине то, что еще не было сказано ни об одной женщине никогда за всю историю человечества и никогда более не будет сказано. Или, лучше сказать, будет говориться всегда, потому что это и есть христианство, это опыт христианства: женщина, или мужчина, или друг, или община друзей знаменуют собой присутствие Тайны, которая сопровождает нас всю жизнь, даже если сам знак меняется или исчезает. Это величие христианской жизни, и оно называется спасением. Спасение: жизнь спасена, смерть — не последнее слово. Но необходимо проделать весь путь, не ища коротких троп, — как мы увидим в дивной песни первой.

А потом (подумайте только, каким он представляет рай), когда я закончу свое начинание, когда наконец расскажу о ней «то, что никогда еще не было сказано ни об одной женщине», когда я напишу «Божественную комедию», «…пусть душа моя по воле владыки куртуазии вознесется и увидит сияние моей дамы, присноблаженной Беатриче, созерцающей в славе своей Лик Того, Кто во веки веков благословен»[39]. Что представляет собой рай? Созерцание Лика Божия? Нет, рай без моей женщины мне не нужен! Если рай существует, там должна быть моя женщина, мои папа, мама, дети и друзья, а также все, что я любил на этой земле, любил сегодня, вчера, буду любить завтра, даже поэзия там должна быть. А также трава, добавил бы святой Франциск, и облака, и дождь, и вода, и земля, и небо — все это должно быть в раю. Иначе какой же это рай? Я хочу попасть в рай и увидеть прекрасный лик моей Беатриче. Конечно, облаченный во славу Божию, то есть подлинное лицо Беатриче.

Подумайте о том, что Данте писал «Божественную комедию», осознавая, что говорит об этой жизни. Он утверждает: «Друзья, можно пройти ад, которым является жизнь». Что такое жизнь как ад? Жизнь становится адом, когда я пригвождаю тебя к твоему злу. Я вижу в тебе тот или иной изъян и распинаю тебя на нем. Это и есть ад — мы распинаем друг друга на наших недостатках, на нашей ограниченности и скудости. Таков ад. Чистилище — та же ограниченность, но прощенная, принятая и таким образом ставшая нашим путем. Те же самые пороки — семь смертных грехов — получают воздаяние в аду и составляют гору чистилища — все те же похоть, гордость, гнев… Но здесь все по-другому: в аду они определяют тебя, они — последнее слово о тебе и совершенном тобою зле. В чистилище же последнее слово — добро. У тебя есть это зло, но мы можем понести его вместе, более того, все это может стать нашим путем, потому что если я прощаю тебя, а ты — меня, то это любовь. И поэтому мы можем прожить частицу рая уже здесь, на земле. Если мы будем относиться друг к другу с достоинством, подобающим нашему назначению, мы будем в раю. Жизнь станет раем. Другими словами, реальность не предаст обещание, и жизнь будет благом, путем, «приключением», которое непрестанно будет воплощать это благо.

В итальянском языке слово desiderio («желание») происходит от латинского desidera (где sidereo означает «небесный», «звездный»), иными словами, желание — это «то, что связано со звездами». Известно, что Данте завершил каждую из трех частей «Божественной комедии» словом «звезды». Последний стих «Ада»: «И здесь мы вышли, чтобы вновь увидеть звезды»; последняя строка «Чистилища»: «Чист и достоин подняться к звездам». И наконец, последняя строка «Рая»: «Любовь, что движет солнце и другие звезды»[40]. Это поистине его подпись.

На латыни слово «звезды» звучит как sidera. Вот почему так очевидна соотнесенность желания со звездами: «Друзья, я говорю вам о той возможности, когда ваша жизнь, нынешняя, сегодняшняя, не погибнет; „смерть“ или „зло“ не станут ее последними словами. Я поведу вас за собой, чтобы показать: ваша сегодняшняя жизнь состоит из мелкого и преходящего, но она будет спасена, ибо все преходящее будет спасено. Все связано со звездами, все исполнено желания и, Божьей милостью, соотнесено с вечностью. Будьте честны со своим сердцем, и вы почувствуете, что именно поэтому оно бьется, поэтому человек движется, поэтому он любит, поэтому встает по утрам, поэтому у него достает храбрости, чтобы прожить грядущий день, поэтому человек рождает детей. Мы можем пойти и увидеть это вместе. Пойдемте со мной, я хочу сопровождать вас в этом путешествии, потому что я уже проделал этот путь».

Именно так следует читать «Божественную комедию», осознавая, что Данте берется за перо после того, как он увидел Бога, после того, как прошел весь путь… Он возвращается, чтобы собрать друзей и рассказать им: «Друзья, я буду сопровождать вас и покажу, как можно жить», жить на высоте собственного желания, ощущая, что ни один волос не упадет с головы, как обещано Иисусом в Евангелии, поскольку даже самая ничтожная деталь, слово или привязанность, зародившиеся сегодня вечером, симпатия, зародившаяся вчера, — все, даже самая маленькая вещь, связано со звездами, бытием, тайной и поэтому спасено.

«Божественная комедия» — это история человека, который видит, что жизнь спасена. Преодолев мучительные страдания, опыт смерти Беатриче, заставившей его сделать огромный шаг вперед, он понял, что в его отношениях с ней спутником был Бог, бесконечная Красота, которая более не покидала его, но наполнила жизнь и позволила вновь обрести Беатриче.

Часть I. Ад. Inferno

Песнь I. «Я очутился в сумрачном лесу»

Мы уже говорили о том, что с самого рождения человек стремится максимально реализовать себя и что жизнь содержит в себе обещание блага, счастья, истины. Почему это слово — «обещание», наполняющее смыслом желание, обладает такой пробуждающей силой?

Обратимся к двум молитвам из литургии часов, которые были очень близки Данте: песнь Захарии, Benedictus[41], и песнь Богородицы, Magnificat[42]. В первой молитве, читаемой по утрам, говорится: «Благословен Господь Бог <…>, что <…> воздвиг рог спасения нам <…> Как возвестил устами бывших от века святых пророков Своих» (см.: Лк. 1: 68–70). Другая великая молитва, которую читают вечером, Magnificat, заканчивается так: «воспринял Израиля, отрока Своего <…> как говорил отцам нашим» (Лк. 1: 54–55). Библейское обещание «отцам нашим» означает обещание, затрагивающее глубины нашего сердца: там таится ожидание блага, обещанного Аврааму и его потомству раз и навсегда. Итак, можно сказать, что в момент прихода в мир нам дано обещание блага.

Данте предчувствовал и распознал его в Беатриче, но она умерла. На протяжении долгих десяти лет он размышляет над своей историей, пытаясь постичь смысл случившегося, понять, куда ведет его жизнь: «Чтобы достигнуть этого, я прилагаю все усилия, о чем она поистине знает»[43]. Постоянная рефлексия, самоанализ, приводит его к интуитивному пониманию возможного пути, и он следует по нему, постепенно открывая для себя доселе сокрытые положительные стороны жизни. Через томительные, противоречивые искания красной нитью проходит надежда на исполнение обещания, ведущего к исполнению желания. Данте осилил этот путь и рассказывает нам о нем.

Перед тем как начать чтение песни первой «Ада», следует сделать два отступления.

Первое отступление касается структуры путешествия. Мир, по мнению Данте, представляет собой сферу, в определенном месте которой находится огромная воронка — бездна, то есть ад: когда Люцифер восстал против Бога, он был низвергнут на Землю, которая словно сжалась от брезгливости, образовав с одной стороны эту пропасть, а с противоположной — гору чистилища.

Путь Данте начинается в сумрачном лесу, и, преодолев несколько кругов, он спускается в самую глубину ада, на дно воронки, то есть в самый центр Земли — туда, где заточен дьявол. Затем, пройдя чрез «стены склепа», оказывается с противоположной стороны Земли у подножья горы чистилища, добирается до ее вершины, где, по его представлениям, располагается земной рай. Там Вергилий оставляет его, и приходит Беатриче, которая станет его проводником по девяти небесам вплоть до конечного виде́ния, когда он лицом к лицу увидит Бога.

[31] Данте Алигьери. Сонет из главы XXVI «Новой Жизни» // Данте Алигьери. Пир. С. 29.

[32] Данте Алигьери. Новая жизнь. СПб.: Нева, 2005. C. 46.

[33] Там же.

[34] Леопарди Дж. К Сильвии // Леопарди Дж. Стих итальянский напоен слезами / Пер. Гумилева Н., Наймана А. М.: Летопись, 1998. С. 88.

[35] Leopardi G. «Pensieri» LXVIII, in Poesie e prose. V.2. Milano: Mondadori, 1980. P. 321.

[36] Данте Алигьери. Новая жизнь. С. 178.

[37] Там же.

[38] Данте Алигьери. Новая жизнь. С. 178.

[39] Там же. Qui est per omnia saecula benedictus (лат.) — «который благословен во веки веков». — Прим. перев.

[40] В переводе А. Демичева (у М. Лозинского — «светила»). — Прим. перев.

[41] Benedictus — название, данное по первому слову латинского текста «Благословен Господь Бог Израилев…» (Лк. 1: 68–79). — Прим. перев.

[42] Magnificat — название, данное первому слову латинского текста «Величит душа моя Господа…» (Лк. 1: 46–55). — Прим. перев.

[43] Данте Алигьери. Новая жизнь. С. 178.