— Эмерсон?
Я поднимаю глаза и вижу Джоша, стоящего рядом со мной с большим букетом цветов.
— О. Джош, привет, — я переступаю с ноги на ногу. Странно видеть его лично после нескольких месяцев общения с помощью кексов и рисунков.
— Как ты? — спрашивает он, перекладывая огромный букет из одной руки в другую.
— Я в порядке. Хорошо. Я как раз собиралась купить хлеб.
— Вижу, — он смотрит на прилавок, потом снова на меня. – Пахнет потрясающе.
Не уверенная, что это конец нашего разговора, я переключаю внимание на дружелюбного продавца.
— Мне, пожалуйста, легкий ржаной хлеб.
— Отличный выбор, — говорит Джош. — Я тоже возьму один, пожалуйста.
Мы оба благодарим продавца после оплаты и берем завернутые в бумагу наши покупки в нескольких шагах от палатки.
— Ты здесь одна? — спрашивает Джош, оглядываясь вокруг.
Я киваю, пытаясь и, скорее всего, безуспешно, скрыть свою грусть.
— Знаю, что в последний раз, когда спрашивал, ты дала мне от ворот поворот, но я готов рискнуть еще одним отказом. Могу я угостить тебя кофе? — не дожидаясь моего ответа, он продолжает, махнув рукой в другой конец рынка.
— Там новый киоск, где продают бобы. Уверен, они делают кофе на вынос. Я как раз шел туда, когда увидел тебя, — его спокойствие заставляет меня чувствовать себя так комфортно.
— С удовольствием выпью кофе, — отвечаю, не позволяя себе передумать. – Ты любишь рынки? — спрашиваю, когда мы протискиваемся через толпу, проходя мимо различных прилавков.
— Немного, — отвечает он. — А ты?
— Этот мне очень нравится.
Как только Джош заказывает кофе, он поворачивается ко мне, и я впервые вижу проблеск нервозности на его лице, и нахожу это очаровательным.
— Итак. Как твои дела? — спрашивает он.
— Все в порядке, спасибо, — я взмахиваю желтым сарафаном и улыбаюсь, и боюсь, что это выглядит кокетливо. — Мне нравится теплая погода.
Его глаза словно впиваются в меня, и мое тело реагирует. Мне кажется, что я просыпаюсь от долгого сна и хочу, чтобы он прикоснулся ко мне. Это ужасная мысль, и я понимаю, что моя улыбка исчезает. Что со мной не так? Этот человек играет с моим телом, и я инстинктивно делаю шаг назад.
Если он и замечает, то ничего не говорит.
— Может, пройдемся и поговорим? — спрашивает он и я быстро соглашаюсь. Разговор на ходу – это гораздо меньше конфронтации, чем встреча лицом к лицу, где я буду смотреть только на него.
— Мне нравятся твои рисунки, Джош, — говорю я после паузы.
— Мне нравятся твои кексы, — говорит он, подмигивая мне.
— Ты расскажешь мне больше о своих занятиях? Что на самом деле означает арт-терапия?
— Это может означать, то что ты хочешь, чтобы оно означало.
Я изучаю его черты, пытаясь понять, серьезен он или нет. В этом нет никакого смысла.
— Некоторые из моих студентов знают, почему они там и что им нужно, а другие узнают по пути, — он тепло улыбается. — Мне нравится думать, что я помогаю им.
Я контролирую свои движения, потому что то, что он говорит, влияет на меня, и я не хочу, чтобы он знал, насколько.