— О нет, — говорю я, хмурясь и качая головой. — Я просто подумала, что тебе и твоим ученикам это может понравиться, — я отдаю ему коробку. — Это остатки, которые собирались выбросить.
Балансируя коробкой в одной руке, Джош опускает ящик с художественными принадлежностями на землю.
Его глаза загораются, когда он поднимает крышку.
— Большое спасибо.
Я нервно переминаюсь с ноги на ногу.
— Надеюсь, они понравятся.
Кивком головы он указывает на дверь.
— Ты уверена, что не хочешь посетить мой урок сегодня вечером? Можешь просто заглянуть и узнать, нравится ли тебе это.
Какая-то часть меня хочет закричать «да», притягивая художественные принадлежности и счастливые детские воспоминания, но я этого не делаю. Качаю головой.
— Мне пора домой. Может, в другой раз.
Он разочарованно пожимает плечами.
— Что ж, еще раз спасибо за кексы.
Я начинаю уходить, оставляя Джоша там, где нашла, только теперь он придавлен кексами и растерянным взглядом.
Ругая себя за глупость, я ускоряю шаг, решив с этого момента избегать галереи. Он, наверное, думает, что я сумасшедшая, и никогда его больше не увижу. Потом он зовет меня по имени.
Встав как вкопанная, я медленно оборачиваюсь.
— Не хочешь как-нибудь выпить кофе? — спрашивает он.
Меня охватывает восторг. Прошло много времени с тех пор, как я чувствовала что-то подобное, и это было связано с Ки.
Разумеется, я не могу согласиться, поэтому вежливо отказываюсь. Свет исчезает из его глаз, когда я второй раз за вечер отвергаю его. Мне больше нечего сказать, и я продолжаю в одиночестве идти домой.
Глава 12
— Привет, милый. Я дома, — каждый день говорю одно и то же, но на этот раз только шепотом. Я говорю это больше себе, чем ему.
Быстро прохожу по маленькой квартире, на ходу включая свет. Когда я добираюсь до двери в спальню, на балконе стоит Мереки.
Он стоит ко мне спиной, но от одного его вида мне становится теплее. Он есть, всегда был и всегда будет моим всем.
Открыв стеклянную дверь, я выхожу и становлюсь рядом с ним у перил.
— Ты здесь, — я подавляю рыдания, как всегда радуясь его появлению.
Есть вещи, которые я должна сказать, которые годами не произносила вслух. Я не позволяю себе даже думать о них.
— Такое чувство, что ты больше не хочешь быть здесь со мной, и я не знаю, что делаю не так. Даже когда ты здесь, я скучаю по тебе, — из груди вырывается громкий вздох. Когда я не получаю никакой реакции, спрашиваю: — Ты слышишь меня, Мереки?
Он ничего не говорит, но я вижу печаль в его глазах. Он не знает, что сказать, чтобы эта пропасть из страданий между нами исчезла.
Я не давлю. Когда мы росли вместе, общение всегда было особенным. Мы могли сказать, о чем думает другой, не произнося слов. Но теперь все иначе.
Я разочарованно выдыхаю, прислоняюсь к перилам и подаюсь вперед, сосредоточившись на открывающемся внизу виде. Несколько бродячих кошек дерутся у мусорных баков, и я хочу, чтобы они перестали. На прошлой неделе я отвезла одну из них к ветеринару, и счет составил почти недельную зарплату. Ронни, наш сосед снизу, закуривает сигарету на балконе, и я машу рукой перед лицом, когда дым поднимается ко мне. Я всегда ненавидела запах сигаретного дыма.
Не знаю, сколько времени прошло, но, когда дрожь от прохладного ночного воздуха возвращает меня к реальности, замечаю, что Мереки вернулся в дом.