Я усмехнулась.
— Нет ничего плохого в том, чтобы немного сойти с ума, — подмигнула ему, когда две женщины остановились перед моим столом.
— Здравствуйте, — весело сказала я.
Они кивнули и вернулись к просмотру моих картин. В действительности это было отвратительное чувство, когда незнакомые люди внимательно изучали мою работу, и я была рада, что не показала свою самую личную часть. Ничего не сказав, они пошли дальше.
— Не беспокойся об этом, — сказал Ки, обнимая меня за плечи. — Будут и те, что с лучшим вкусом.
— Думаю, ты можешь быть немного предвзятым.
— Возможно, так и есть. Я ничего не понимаю в искусстве, но мне нравится твое, и ты разве не об этом говорила? Нравится то, что ты видишь?
— Да, но если я планирую что-то продать, мне нужно больше, чем тот факт, что моему парню нравится увиденное другими.
После того, как многие люди отвергли мою работу, появились сомнения, которые давили на меня. Было несколько комплиментов от более добрых посетителей, но я ничего не продала. Две соседние палатки по обе стороны от меня закрывались. Там продавали свечи и мед. Я видела, как возводится сцена для готовящейся живой музыки, и в пивной палатке были очереди жаждущих вечерних развлечений людей.
— Может, начнем собираться? — спросила я Ки.
Мое сердце упало, когда Джейкоб подошел к моему столу. Меньше всего в этом городе я хотела видеть его. По крайней мере, Трента с ним не было. Небольшое милосердие.
— Вижу, продажи идут успешно? — спросил он, ухмыляясь.
— Джейкоб, проваливай, — потребовал Ки.
Джейкоб поднял руки, словно под арестом.
— Эй. Я просто смотрю на работы Эмерсон. Должен сказать, что они довольно жалкие, — со смешком он повернулся и ушел прочь.
Его слова глубоко задели, хотя мне было плевать на его мнение. Это была моя мечта, и сегодня удача была не на моей стороне.
— Привет, — передо мной появилась пожилая женщина, которая выглядела как классическая бабушка в американских фильмах, которые я смотрела. У нее были светло-седые волосы, затянутые в низкий пучок, и она тепло улыбнулась мне и Мереки.
— Привет, — сказала я, надевая свое счастливое лицо.
— Это все твое? — спросила она, наклонившись вперед, чтобы получше рассмотреть.
— Да, мэм.
— Можешь немного рассказать об этой?
Откинув назад плечи, я сделал глубокий вдох.
— Я рисую то, что чувствую к вещам, которые вижу, — сказала я с максимальной уверенностью, как могла. Это был лучший способ описать мое творчество. Я взяла один из моих рисунков. — Этот был вдохновлен рекой, но надеюсь, что я передала мир, который заставил меня смотреть, как мой парень там рыбачит.
Она подвинула очки поближе к носу и поднесла рисунок к лицу. Судя по тому, как она его изучала, я решила, что она эксперт. Ее одобрение значило бы так много, и я знала, что хочу сделать. С резкими словами Джейкоба, грохочущими в моей голове, я потянулась за своей сумкой, вытащила альбом, повернулась к своему автопортрету, держа его в руках.
— Поменяла решение? — удивленно спросил Ки.
Я пожала плечами, не в силах взглянуть ему в глаза, когда показала его женщине.
— Это то, над чем я работала какое-то время.
Как только она коснулась рисунка, я хотела убрать его от нее.
— Все нормально, — она накрыла мою руку своей и осторожно отодвинула ее. — Я буду очень осторожна. Обещаю.
С огромным комом в горле я неловко переступала с ноги на ногу. Я не хотела, чтобы такое личное видел кто-то кроме Мереки.