Решили, что Федор на утро отправится на хутор за всеми припасами и увезет часть добычи, а Павлу на это время оставит свой винчестер.
Перевозку битых зверей производили на лошадях «волоком»: «зачалят» тушу, например, кабана веревкой, привяжут ее к конским постромкам и тащат по снегу, оставляя широкий корытообразный «таск» за собою.
А чтобы этот груз шел ходчее и не застревал в густом лесу, тушу зверя сейчас же после убоя приводят в такой вид, чтобы она, головой вперед, представляла собою подобие клина: голову выпрямляют, передние ноги прижимают к бокам, а задние вытягивают и немного разводят, вставляя между ними распорку.
Приготовленная таким образом мерзлая туша идет «по шерсти» ходко и не задевает препятствий, проходя между ними «щукой».
Собак на зимовье не было, так как в глубокий снег их не берут, чтобы не «стравить» кабану, от которого в таком снегу ей трудно увернуться.
Легли спать.
Ночью была пурга.
Сквозь сон слышали — бились и храпели лошади. Их было две, и они стояли крепко привязанные порознь, сажен на 15 одна от другой.
Проснувшись утром, Павел рассказал странный сон: привиделись ему три девицы, красивые и пригожие, в собольих шубках, и говорят: «выбирай из нас себе невесту». Павел поглядел и выбрал среднюю: подошел и поцеловал ее. А одна из крайних сама поцеловала его в голову и сказала: «почему меня не выбрал?»
На этом он проснулся.
Павел рассказывал этот сон и шутил, а Федору сон не понравился — он счел его вещим.
Вышли на двор, т. е. расчищенное место перед зимовьем, так как никакой ограды или забора у этого «двора», конечно, не было.
Пурга стихла. Больших сугробов, к удивлению, не оказалось, а уж как шумело ночью!
Но на занесенном снегом «дворе» охотники увидели отпечатки лап нескольких тигров…
Разобрались в следах и установили, что перед утром через зимовье по затверделому снегу прошли три тигра!
Лошади были целы, стояли запушенные снегом и жевали, хотя и тревожно, свою сечку.
Один из тигров прошел между ними и даже как-будто останавливался.
Другой стоял против дверей, где были ружья, точно нюхал их!
А третий дал след через кровлю зимовья.
Видимо, тигры были сыты до отказа — решили охотники.
Не мало подивились они такой невиданной оказии!
Но Федор встревожился не на шутку: такой сон и три тигра!
Как и многие люди, живущие среди природы, в постоянной борьбе с хищными зверями и другими опасностями, заставляющими зорко вглядываться во все окружающее, чтобы не только отразить, но предупредить и предугадать опасность, — Федор также был не избавлен от так называемого суеверия и мнительности и естественно связывал многие явления с цепью последующих случаев и происшествий.
Когда Федор уже собрался, то просил Павла быть осторожнее, не рисковать.
А Павел, со свойственной молодости отвагой, уверенный в своем искусстве стрелять, беззаботно ответил:
— Не боюсь! Пусть хоть сам чорт повстречается, я и ему влеплю между глаз пулю!
Федор уехал, распахав за собою широкий след от увезенных зверей.
А Павел собрался на охоту — выследить ночных гостей. Он взял с собой кукуль (спальный меховой мешок), на три дня сухарей и рису и ружье Федора, которое невольно взвесил на своей руке — слишком легким показалось оно против его надежного винчестера! Затем встал на лыжи и пошел по ночным следам.
За это время тигры ушли далеко. След повел на речку Чуфан, в скалы.
Чем дальше, тем местность становилась более дикой, пересеченной глубокими долинами, сопки делались более крутыми, растущий на них разнообразный лес был изувечен постоянными ветрами и теперь, лишенный листьев, походил на какие-то сказочные существа, погибшие в страшных мучениях: ярко на белом снегу рисовались темные изогнутые стволы и узловатые скрученные ветви, как черные руки…