Искусство терять: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Его и Жиля выкидывают из бара патрон с двумя вышибалами — под залпы ударов и звон опрокинутых кружек. Когда их толкают к двери, они пытаются ответить тычками через плечо, наобум. Но их бесцеремонно вышвыривают на тротуар, где мальчики, падая, цепляются за стулья. Те приземляются с металлическим грохотом, и редкие прохожие на улице ускоряют шаг. Франсуа, подбежавший им помочь, получает удар плечом в грудь и падает на двух друзей, смешно и по-детски вскрикнув.

— Твою ж мать! — орет Жиль под неожиданной тяжестью.

Когда они, постанывая, поднимаются, патрон выплескивает на них из дверей содержимое большого таза для мытья посуды. Вода серая с красноватым отливом и жирная. Мягким всплеском их окатило с головы до ног.

Мокрые и вонючие, они бредут по улицам Парижа и не могут найти бар, где бы им согласились подать последний стакан, который им так нужен. Они кружат вокруг площади Республики, идут вдоль канала Сен-Мартен, спускаются к Шатле. В ночных парках на скамейках темные силуэты, слышен шепот и звон стекла, но они боятся зайти за ограду и присоединиться к ним. На улице Сен-Дени, улице красных фонарей, их впускают в одно заведение, но наштукатуренные лица женщин в неоновом свете им противны — маски людоедок, готовых попировать. Они разворачиваются и направляются к дому Стефана. Их плечи опущены, тела сложились, как слишком долго используемая карта. Хамид украдкой поглядывает на двух друзей и не может истолковать их молчание. Слышен только шорох их подошв, которые трутся о бетон и отдирают жевательную резинку. Гаснут окна, металлические шторы опускаются повсюду на пути. Прежде чем подняться в квартиру, они садятся на ступеньки станции метро выкурить по последней сигарете.

— Знаешь, — говорит Жиль, — это все-таки круто. Ходить с тобой — значит нарываться на мордобой и от французов, и от алжирцев.

Он сплевывает на тротуар розоватую слюну, окрашенную кровью.

— Здорово повеселились!

Его блестящие глаза говорят, что это не совсем ирония.

— Горе побежденным, — лаконично комментирует Хамид.

— Горе твоей тысяче глоток, — отвечает Жиль и дает ему дружеского тычка.

— Вы придурки, — улыбается Франсуа.

От их одежды разит болоньезе и пивом, душок смешивается с запахами раскаленного асфальта и парами бензина. Они рассматривают барельефы на воротах Сен-Дени, где разыгрываются неизвестные им битвы, воспетые в камне длинными надписями на латыни. Парижской летней ночью они сидят втроем, безразличные к полученным побоям или даже, наоборот, счастливые от полученных побоев, ведь это приключение еще сблизит их, как одно из тех событий, что почти сразу превращаются в основополагающие воспоминания, и они будут рассказывать об этом снова и снова, подтверждая сплоченность группы.

• • •

Лето 72-го почти кончилось, когда Хамид встретил Клариссу. В квартире Стефана мальчики уже не разбрасывают свои вещи повсюду. Они кидают их поближе к дорожным сумкам: скоро домой. И начинают говорить о сентябре, как будто это уже завтра, а не в будущем, таком далеком, что все в нем возможно.

В этот вечер они идут на праздник, который студенты Школы изящных искусств устраивают на складе заброшенного вокзала в предместье. Под металлическими арками, в вечернем свете, таком тусклом сквозь мутные стекла, Хамид видит ее в первый раз. Ее зажал между стеной и шаткими мини-холодильниками, какой-то тип, кое-как загримированный под Уорхола, который бросает ей упреки: она-де плохая феминистка, если выбрала рукоделие, традиционно отведенное женщинам.

— Но мне это нравится… — раздраженно отбивается Кларисса.

— Все хотят тебя убедить, — отвечает псевдо-Энди.

Он продолжает доказывать ей, что она неправа, приводя массу примеров и цитат, и не замечает, что его собеседнице все скучнее. Она вертит головой, вздыхает, прикидывает, как бы выбраться из-за разноцветных холодильников, и встречает взгляд Хамида, робко крадущегося к запасам пива. И тут она улыбается ему во весь рот, отстраняет собеседника, как будто вспомнила о неотложном деле, и бросается ему на шею с возгласом: «Я тебя ждала!» Хамид принимает игру, притворяется старым другом и отводит ее подальше. Позже, когда они будут это вспоминать, она скажет с гримаской, показывающей, что сознает всю комнатную температуру такого романтизма (но все же надеясь, что он его с ней разделяет):

— А может, я и правду сказала — может, я только тебя и ждала.

Улизнувшая от парня с обесцвеченными волосами Кларисса извиняется, что так прилипла к Хамиду. Он не понимает, смущена она или шутит: она употребляет слова «ужас», «жуть» и даже «до смерти», выпаливая их быстро-быстро и не переставая улыбаться. Девушка много говорит, словно хочет как можно скорее создать между ними близость, оправдывавшую ее первый порыв. Она рассказывает, что ее затащила сюда Вероника, соседка по квартире, та-то встречается здесь со своим дружком, а вот она жалеет, что пришла. Она терпеть не может студентов Школы изящных искусств, которые смотрят на нее свысока. Сама она уже два года учится на курсах искусств и ремесел, близ Фий-дю-Кальвер.

— Им до безумия противно, что слово «искусство» есть в названии обеих наших школ. Хотят мне доказать, что только они этого заслуживают. Ну и ладно, пусть говорят что хотят, я в долгу не останусь…

И потом она произносит фразу, озадачившую Хамида, — но говорят, что любопытство и есть первая стадия любви?

— А мне все равно, что я просто хорошая девушка, — говорит она.

Кларисса занимается ткачеством, шитьем, рисованием, раскрашиванием, лепкой, готовкой. Ее руки делают с этим миром все, что она хочет, какой бы материал ей ни дали. У нее нет других претензий, и это уже очень много.

После хэппенинга — в котором, как они, смеясь, признаются друг другу, оба ничего не поняли, — они решают покинуть склад. Тряский автобус везет их в центр Парижа. Она живет в районе Бастилии — повторяет это несколько раз, как будто вдруг испугалась, как бы он не увез ее далеко от дома, или сама боится забыть. Однако, выйдя у Лионского вокзала, вместо того чтобы направиться к ее квартире, они идут к Сене. В сумрачном, словно уже состарившемся свете фонарей они доходят до темной ленты реки и направляются вниз по течению, на запад. Они сами не замечают, как легко их руки ложатся на камни длинной стены: десять лет назад на ней чернели буквы:

Она идет на несколько шагов впереди, помахивая сумкой, похожей на пляжную, в ней только две банкноты по десять франков и пачка сигарет, и сумка в ее руке извивается как рептилия. Он идет следом, засунув руки в карманы. Когда она останавливается, делая вид, будто увидела что-то интересное на берегу внизу, он подходит и утыкается головой в ее плечо (они почти одного роста). Обнять ее он не решается. Вдыхает запах ее шеи, волос, тепло ее кожи. Неподвижные до судорог, они смотрят, как крыса терзает упаковку из-под печенья на широкой мостовой.

— Ты меня поцелуешь? — спрашивает Кларисса, как предлагают сигарету.

И тогда он думает, что у них, наверно, разные понятия о том, что такое хорошая девушка.

В последние дни августа Жиль, Франсуа и он пакуют чемоданы в квартирке Стефана, уже глядя на нее с ностальгией, как на театр пьесы, которую им никогда больше не сыграть. «Лето в Париже». На перроне они взволнованно обнимаются. Жиль и Франсуа садятся в поезд, набитый туристами, покидающими столицу. Жиль едет работать официантом в отель в Гранвиле. Франсуа поступает в университет в Кане, на факультет биологии. Хамид остается. Он решил не отвозить свой багаж в Пон-Ферон. Он оставит его в квартире, которую Кларисса делит с Вероникой. Они почти не расставались после первого поцелуя на берегу Сены десять дней назад, и когда она предложила ему остаться у нее после лета, он сказал да, не раздумывая, наверно, просто размечтался, вообразил, что это возможно. Кларисса улыбнулась, тихо сказала: «Отлично» и заговорила о другом. Для нее все было так просто, что и он раз в жизни готов поверить, будто так и есть.

В фильме Арно Деплешена «Как я обсуждал… (свою сексуальную жизнь)» — который Наима будет регулярно пересматривать много позже со своей подругой Соль — у Жанны Балибар есть великолепная реплика с подтекстом: «Это легко для вас, кого жизнь щадила». Хамид испытывает нечто подобное, когда смотрит, как живет Кларисса. Его желание быть как она иногда окрашено обидой, но чаще он восхищается ею и старается ей подражать.