Я схватила маму за руку и в почти что полной темноте пошла вслед за Хьялдуром, который повел нас куда-то вверх по склону вдоль отвесных скал. Со стороны лагеря в это время я слышала голоса, которые с каждой минутой звучали все громче. Сперва это были лишь отдельные слова, но затем вполне ясно услышала:
«Найти ворона!»
Черт возьми.
– Хьялдур, что происходит? – беспокойным голосом спросила.
– А ты как думаешь? – мрачно ответил мне учитель. – Месть.
Черт возьми!
Вот так люди платят мне за все, что я пыталась для них сделать. Вот так они благодарят ту, что хоть и ненадолго, но прекратила голод. Ту, благодаря которой не нужно было уплывать на юг за добычей.
Мы быстро продвигались вверх по склону, и даже папа сейчас ускорился, несмотря на свои раны. Он то и дело стонал и шипел от боли, но старался идти быстро, чтобы нам не приходилось его ждать.
Все мы втроем петляли между черных в ночном мраке стволов сосен и елей. В лицо то и дело лезла паутина, колючие ветки, а над ушами противно пищали заразные комары.
– Запомни, Майя… – вдруг захрипел папа. Я оглянулась и увидела, что высоко в небе уже розовело небо, утро медленно вступало в свои права, разгоняя темноту. – Плевать на честь и на совесть. Плевать на то, что подумают другие. Главное – близкие. Защити тех, кто тебе дорог любой ценой, слышишь?
– Папа, ты чего такое городишь опять? – натянуто улыбнулась и приостановилась, чтобы отпустить мамину руку и помочь папе идти вперед.
– Тише, вороненок… – отец улыбнулся и приостановился. – Я устал, извини.
– Я тоже устала, пап, н-но ведь… – взмолилась, оглядываясь на свет факелов где-то внизу. – Мне было так страшно без тебя, пап… И все это… Я т-тоже устала!
– Тише, тише… Я знаю, – успокаивающе прошептал отец и сел на землю, прислонившись спиной к скале. – Ты у меня настоящая умничка.
В глаза мне ударил первый яркий луч утреннего солнца. И клянусь, никогда я еще так сильно не проклинала наступающее утро!
Я увидела лицо отца, покрытое запекшейся кровью и грязью. Даже в такой ситуации этот неисправимый идиот находил в себе силы улыбаться мне.
– Вон они! – послышался голос сверху, с вершины склона.
– Форр фан да! – выругался Хьялдур. – Майя, тащи мать с отцом сюда, здесь…
– Да!
Я помогла папе встать, а мама дала ему опереться на свое плечо, и мы медленно пошли к небольшой пещере, которую нашел друид. Впрочем, пещерой это было сложно назвать – так, небольшой карман.
Сделав эти трудные несколько шагов, Борт снова рухнул на землю, уже внутри нашего убежища.
– Майя, – хриплым, сухим голосом произнес Хьялдур. – Ты можешь уйти со мной. Они не тронут мою ученицу. Уйдем в Скаген и…
– Нет! – слезы снова брызнули из моих глаз, и я кинулась на шею своему отцу. – Я не брошу папу! И м-маму!
– Я не могу остаться с тобой здесь, ты понимаешь?! – закричал Хьялдур. В его голосе были слышны дрожь и страх.
– Иди! С-спасибо за все, друид! – прикусила губу и выдавила из себя кривую, натянутую улыбку.
Хьялдур кивнул на прощание.
В последний миг увидела, как по его заросшим жесткими волосами щекам бегут слезы.
И мы остались втроем.
Наша семья – я, мама и папа. Снова вместе, как в старые добрые времена. Не хватает, правда, теплого очага, но папа с его безумной температурой сейчас вполне сойдет за такой, как ни посмотри.
– Главное, Майя… – прохрипел он. Снаружи послышались голоса людей. – Будь верной себе.