– Майя…
– Майя! – вдруг подскочила ко мне Кира.
Она упала на колени рядом и прижалась лбом к моему лбу, глядя прямо в глаза. Ее собственные глаза налились кровью, но не от слез, а от злобы и ярости.
– Майя! – прорычала она. – Я запомнила каждого из них. Всех врагов, Майя.
– Кира, ты чего? – с дрожью в голосе тихо спросила я.
– Каждого, – она тяжело дышала и постоянно сглатывала кровь и слюну. – Ты знаешь, кто были мои мама и папа?
Я покачала головой. Если задуматься, то и вправду никогда их не видела.
– Папа – земля, а мама – солнце, – сказала она. – И всегда так было.
Оглянулась на Хьялдура, а тот лишь молча кивнул.
– Но я всегда хотела папу, как у тебя, – продолжила Кира. – И думала, что ты будешь мне как мама.
– Я? – удивленно переспросила, широко раскрыв глаза.
– Не будешь, – улыбнулась Кира окровавленными молочными зубами. – Ты – моя сестра. Ты же сестра мне?
Опешила от такого вопроса. Мало будет сказать, что я вообще не могла понять эту девочку в эту минуту – она, казалось, не могла удержать в голове одну и ту же мысль дольше минуты. Впрочем, я знала, что это не так.
– Сестра, – кивнула я.
– Тогда, Майя, – прошептала она, – мы вместе будем всех их убивать. Тех, кто забрал моего папу. Землю. А моя мама будет смотреть сверху. Мы будем сильные, Майя.
– Хьялдур… – коснулась руки друида в поиске помощи в этот момент.
– Она говорит правду, – тихо ответил он. – Мне страшно, Майя, я не воин и никогда им не был. Но ты должна быть сильной и должна показывать свою силу. Только это имеет значение.
– Хватит дрожать, вороненок, – ухмыльнулась Кира и обняла, буквально ложась на меня всем своим маленьким телом.
И эти объятия словно передавали мне тот огонь, то стремление к жизни и возмездию, что горели внутри Киры. Сперва они ощущались как тепло, разливающееся по телу и унимающее дрожь внутри меня, но вскоре и я почувствовала, как в груди разгорается пожар.
Я была зла.
Очень зла.
И я встала на ноги. Снова. Чтобы сделать еще один шаг. И затем еще тысячи шагов. Потому что рано было отказываться от своей мечты из-за того, что один раз споткнулся.
– Люди! – крикнула, окинув взглядом ревущую толпу, жмущуюся друг к другу на тесном драккаре. – Хватит!
– Дура! – выкрикнула из толпы одна из девочек постарше меня сквозь слезы.
В ответ я плюнула в ее сторону и нахмурила брови, пристально глядя ей в глаза.
– Ты – дочь своего отца! – закричала я ей в лицо. – Который умер за тебя! Не тешь себя надеждами, он мертв!
– М-мама… – снова заплакала она, прижимаясь к исхудалой матери.
– И все мертвы! – кричала я. – А мы – нет! Мы живы, а значит надо продолжать бороться! Надо плыть на север, к Скагену. Строить новый дом. Растить сыновей и тесать новые топоры. Вы можете продолжать реветь и оплакивать то, что у вас отобрали, а я, Кира и братья Ульксоны будем убивать каждого из тех, кто напал на нас, пока земля не станет красной от их крови!
От криков мое дыхание сбилось, и я тяжело дышала, глядя на измученную толпу. Ждала секунду, две, десять, но никто так и не поднялся. Никто не закричал в ответ. Лишь в глазах безумной девочки Киры горел огонь искреннего восхищения, но и она не стала кричать вместе со мной. Все-таки она из тех, кто не станет выкрикивать боевые кличи на поле боя – она скорее молча улыбнется врагу и отрубит ему голову.
Выдохшись, я почувствовала, как в глазах у меня темнеет, а к вискам приливает кровь. Ну конечно, придумала тоже… За давлением следить нужно, и так много потрясений для одной ночи, а я тут глотку рву, чтобы всех взбодрить.