Палец беглого зэка напрягся на спусковом крючке. И только актер вел себя так, словно все это его не касалось.
— ДЭНФК-7, — ответил наконец парень, дожевывая тушенку.
— Чо? — не понял сталкер.
— Дихлорэтан натрийферумкальценит семь.
По лицу Лыки читалось, что расшифровка аббревиатуры ему ни о чем не говорит.
— Ну яд, яд. Так понятнее? — Артист спокойно отправил в рот ещё кусок мяса из банки.
— Ты это… зачем? — сталкер тяжело задышал. — Зачем, я спрашиваю? Совсем, что ли, смешной?!
— Я-то, может, и смешной, а вот ты будешь мертвым через сутки. Если, конечно, противоядие не примешь.
— Врешь ты все, смешной! Так я и поверил, что вы тут специально с ядом сидели — Лыку ждали. Ухожу я. А вот тебя, смешной, за это Зона обидит. Ты Лыку ни за что обидел — а Зона тебя. Прощевайте, смешные!
— Лыка, а ты, случаем, легкого такого спазма не чувствуешь? Как будто немного трудно стало дышать? — Артист был спокоен и лишь слегка кривил губы в насмешливой улыбке.
Лыка напряженно посмотрел на него, потом перевел взгляд на невозмутимого Барса и вдруг шумно сглотнул.
— Увеличено слюноотделение, — монотонно продолжал Артист, — потеют ладони, появляется напряжение в бедрах. А вот как почуешь, что кольнуло в левом боку, а вдоль позвоночника мурашки бегают — считай все, обратный отсчет пошел.
Лыка, приоткрыв рот, смотрел на актера, но словно не видел его. В тишине было слышно, как в животе у него что-то булькнуло. Вдруг сталкер крупно вздрогнул, схватился рукой за левый бок и враз обмяк.
— Какие же вы… смешные, — сказал он страдальческим голосом, опускаясь на землю.
Артист с циничной улыбкой вынул из кармана три разных капсулы и сказал:
— В одной из них противоядие, в другой — абсорбент, замедляющий действие яда, в третьей — катализатор, наоборот ускоряющий его.
— Ах ты… смешной! — злобно процедил Лыка, дёрнувшись вперед. Одно безобидное слово заменяло ему все возможные варианты нецензурных ругательств. — Ты что, издеваешься?!
Казалось, что сталкер вот-вот набросится на парня, а Артист продолжал играть.
— Все просто. Нам надо добраться до Новосёлок, потом попасть в Черевач и на Прохоров выгор. Ты нас туда проведешь, а взамен получишь противоядие.
— До Новосёлок вы хрен отсюда доберетесь, больше недели уйдет, ежели бегом и налегке. А с «пассажирами» дней десять не меньше! Если на Черевач, дня четыре, может, пять и до Выгора не меньше! Не обсчитался, малость?
Сталкер прожигал парня огненным взглядом. Тот ухмыльнулся:
— Не обсчитался! С помощью абсорбента можно замедлять его действие. Будешь принимать по капсуле в день и хоть неделю без противоядия живи, правда потом все равно нужно будет его принять, — Артист опечаленно покачал головой, показывая, насколько глубоко проникся положением Лыки.
Барс, уже в который раз, ловил себя на мысли, что не понимает, как можно нести подобную ахинею с таким серьезным видом, да ещё изображать подходящие к ситуации эмоции. Но самое главное, что жертва обмана, похоже, верила каждому слову.
— Ну что? Договоримся?
Лыка молчал.
— Не злись, — уже миролюбиво произнес Артист. — Мы же не звери. Держи. — Он достал ещё одну капсулу и бросил сталкеру. — Так уж получилось, что денег у нас с собой нет, а попасть в указанные пункты очень нужно. А как выйдем обратно — рассчитаемся.
Сталкер с полминуты рассматривал капсулу.
Барс с замиранием сердца смотрел, как пальцы Лыки крутят белый овальный контейнер с порошком внутри. Это был критический момент. Если проглотит — значит, поверил, повелся на вранье. Если нет… то, скорее всего, начнется стрельба. Барс не сомневался, что успеет выстрелить первым, но все равно, непривычное волнение, похожее на азарт, заставляло кровь быстрей бежать по жилам.
Сталкер опустил руку, и палец Барса второй раз за последние десять минут начал сжиматься на спусковом крючке.
Лыка пробормотал: «чтоб тебя „радужка“ раскрасила, смешной», потом сунул капсулу в рот.