— Защитничек! — взвился Камчатов. — Нет, чтоб помочь! А если здесь он?!
— Как я помогу? — удивился Овчинников.
— Как, как!.. — яростно передразнил окончательно вышедший из себя Камчатов. — Сам в бане спины три, а чтоб контру эту отыскать!
Важин озабоченно почесал в затылке и искоса метнул осторожный взгляд на Овчинникова. Тот невозмутимо глядел в окно. В комнате повисло тяжелое молчание.
— Ладно, не серчай, — тихо сказал Камчатов Овчинникову и виновато тронул его за рукав. — Третью ночь не сплю, сорвался.
Овчинников вздохнул и кивнул.
— Ты вот что, Алексей, — уже спокойно сказал ему Камчатов, — выделишь в ночь на пятницу из своего взвода десять человек с двумя пулеметами для охраны железнодорожного моста под Шмаковкой.
— А чего его охранять? — удивился Важин. — В кои веки товарный с дровами проползет.
— Эшелон из Читы на фронт проследует, — озабоченно объяснил Камчатов. — Войска, пушки. Под Владивосток. Для последнего удара.
— Понятно, — сразу посерьезнел Важин.
— Все равно нельзя полвзвода с тюрьмы снимать, — хмуро парировал Овчинников. — Мы здесь тоже не в куклы играем. Что случись — кто ответит?
— Придется снять, — Камчатов развел руками. — Случай-то, сам видишь, экстренный. Не приведи господь, Мещеряков про эшелон проведает. Представляешь?..
Овчинников недовольно кивнул подчиняясь. Он продемонстрировал Камчатову свою лояльность и теперь был спокоен.
— Да ты, Леха, не переживай, на одну ночь можно, — решил до конца прояснить ситуацию Камчатов. — Ну, бывайте.
Он нахлобучил картуз и вышел из канцелярии. Важин недобро наблюдал в окно, как начальник ЧК размашисто шагал по двору к вахте.
— Мне срочно нужен Мещеряков, — сказал Овчинников.
Важин удивленно повернул голову:
— Вас ведь предупредили: все, что необходимо, можете передать через меня. Если насчет эшелона — я сообщу сам.
— Я должен говорить с Мещеряковым, это очень серьезно, — настаивал Овчинников. — А у вас свои дела: искать в бане Овчинникова. Не так ли? — Он улыбнулся.
— Хорошо, этой ночью, — кивнул Важин и уважительно покачал головой. — И нервы же у вас, господин капитан.
Через полчаса Важин появился в центре города. Низко летели рваные тучи. По аллее пустынного сквера злой ветер гнал жухлый осенний лист. Важин присел на край мокрой скамьи, откинулся на ее спинку, закурил. Неприметно огляделся вокруг: никого… Он погасил спичку, бросил ее в стоящую рядом урну и быстрым движением засунул маленький бумажный шарик в тайник — щель под сиденьем скамьи. Выждал немного, швырнул в урну недокуренную папиросу. И, подняв от ветра воротник шинели, неспешно зашагал прочь.
В это самое время в нескольких кварталах от сквера, в здании Воскресенской ЧК, конвойный распахнул дверь в кабинет Камчатова, ввел Плюснина и вышел в коридор. Начальник ЧК кивнул арестованному и вежливо указал ему на стул у своего стола.
— Наконец-то, — Плюснин сел, с облегчением вздохнул.
— Ну вот, — приветливо произнес Камчатов. — Теперь мы знаем о вас почти все, гражданин… Плюснин.
Плюснин застыл. Мертвенно побледнел.
— Остался один вопрос, — будто невзначай сказал Камчатов. — К кому и зачем послал вас в тюрьму Мещеряков?
Плюснин молчал. Его лицо напоминало гипсовую маску.
— Мещеряков загнал вас в капкан, — сказал Камчатов. — Неужели вы будете хранить его тайну?
— Я не стану вам помогать, все равно меня расстреляют, — мертвым голосом произнес Плюснин. — Моих грехов на сто «вышек» хватит. — Он поднялся с места. — Так что не трудитесь вызывать.
— Как знаете, — равнодушно пожал плечами начальник ЧК. Плюснин церемонно поклонился и решительно двинулся к двери, в проеме которой его уже ждал конвойный.