Колода без туза: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Откуда такое богатство? — уважительно спросил Дроздов.

— Прошлый год цельный вагон отбили, — с гордостью пояснил Мартьяныч. — На полк хватит.

— Бери выше, — сказал Важин. — На дивизию с избытком.

Оружейник поманил Дроздова к полке. В продолговатом ящике рядком лежал десяток одинаковых новеньких пистолетов. Дроздов восхищенно покачал головой.

— Любой бери, — разрешил старик.

Дроздов наугад взял один из пистолетов, полюбовался, привычно передернул затвор.

— Бельгийский браунинг, второй номер. — Он ласково погладил вороненую рукоятку. — С германской в руках не держал.

— У наших командиров у всех такие, — сообщил Мартьяныч. — Маузеры мало кто таскает, тяжелы больно.

— У меня тоже такой браунинг, — Важин похлопал по своей кобуре. — Безотказная пушка.

Мартьяныч взял у Дроздова пистолет, приблизил его к настольной лампе, аккуратно внес заводской номер браунинга в амбарную книгу и, подняв глаза на Дроздова, спросил:

— За кем записывать?

— Дроздов Алексей Евгеньевич, — отрекомендовался новый командир взвода.

Мартьяныч неторопливо записал, вернул оружие Дроздову, достал из другого ящика и протянул ему три густо отливающие маслом полные обоймы патронов:

— Держи припас, товарищ Дроздов.

Дроздов взял магазины, загнал один из них в полую рукоять браунинга, сунул пистолет в свою пустую кобуру, застегнул ее, две запасные обоймы положил в карман шинели.

— Владей, Алексей Евгеньевич, рази врагов революции! — торжественно произнес Важин.

— Я постараюсь, — серьезно сказал Дроздов.

Зябко и неуютно было в сыром осеннем лесу. Стлался по земле между стволами клочковатый предвечерний туман. Далеко в чаще кукушка тоскливо высчитывала остаток чьего-то чужого века. По берегу глухого таежного ручья, тихонько позвякивая шпорами, прохаживались двое: широкоплечий приземистый азиат в черкеске с погонами корнета и смуглым неподвижным лицом убийцы и атлетического сложения высоколобый есаул с желтыми лампасами забайкальских казаков, с нездоровыми мешками под глазами, орлиным носом над злым тонкогубым ртом. На руке есаула висела нагайка. Рядом с ним, шаг в шаг, мягко ступала, высунув розовый язык, ухоженная немецкая овчарка величиной с теленка. Корнет меланхолически зевнул и тоскливо произнес:

— Скучно живем, есаул. Рубим, стреляем. Надоело… Вот у нас в дикой дивизии врага сразу не кончали. Сломают хребет и оставят в степи. Двинуться не может, лежит долго-долго. Беркут глаза выклюет, а он все живет. Потом зной сожжет либо волки сожрут. Попробуем, а, есаул?.. Все веселей.

Он без надежды уставился на есаула.

— Замолчи, Кадыров, — раздраженно сказал горбоносый, не поворачивая головы.

Азиат равнодушно смолк. Потом, усмехнувшись, сказал:

— Нервничаешь, есаул. Уходить надо.

Горбоносый в сердцах хлестнул нагайкой по стволу осины, оставив на нежной голубоватой коре глубокий шрам.

— Нельзя за кордон пустыми уходить! — сказал он с лютой тоской, глядя в пространство. — Кишки выпустят в Маньчжурии за невыполнение приказа!

— Как же это? — глухо спросил Кадыров. — Ты ведь всю головку харбинскую знаешь. Разве наша вина, что сорвалось?.. А, Мещеряков?.. Что молчишь?.. Может, помилуют?..

— Не помилуют, — жестко, словно приговор, произнес Мещеряков. — Им виноватые нужны.

Верный пес, учуяв в голосе хозяина беду, подошел к нему вплотную и, умильно виляя хвостом, потерся боком о надраенное до зеркального блеска хромовое голенище есаула.

— Худо, Шериф. — Мещеряков грустно посмотрел в преданные глаза овчарки и ласково потрепал ее по холке. — Худо, хоть в петлю полезай.

Шериф сочувственно глядел в глаза есаулу.