Династии. Как устроена власть в современных арабских монархиях: читать начало книги онлайн

Британские чиновники и Хашимит по-разному воспринимали Трансиорданию. Англичане видели в ней будущую конституционную монархию, а амир — отправную точку для расширения своих владений. Фейсал правил огромной Месопотамией, и его старший брат намеревался создать для себя не менее достойное королевство — огнем и мечом, если потребуется. Абдалла не мог отказаться от этой идеи вплоть до 1924 года.

Вскоре позиция Великобритании изменилась. Теперь она настаивала лишь на том, чтобы в Трансиордании было спокойно. Абдалле не следовало вмешиваться в дела Палестины (которую англичане считали своей главной мандатной территорией) и Сирии (которую контролировали французы). Если бы это простое требование соблюдалось, то Лондон доверил бы Хашимиту руководство Трансиорданией. В итоге страна превратилась бы в сферу персональной ответственности Абдаллы, а он сам — в суверенного монарха. Все это рассказал Абдалле Черчилль — они встретились в Иерусалиме после Каирской конференции.

Министр подчеркнул, что амиру дается шестимесячный испытательный срок, по истечении которого он будет утвержден в качестве правителя Трансиордании.

Абдалла согласился. Но для него подрыв порядка в Палестине и Сирии являлся обязательным условием реализации амбиций — личных и династических. Трансиордания же не вызывала у амира никаких эмоций, кроме презрения. Хашимит не учел, что за эту страну отвечают английские чиновники, которые не станут терпеть его выходки — хотя бы потому, что дорожат своей работой.

Противоречие между планами англичан и замыслами Абдаллы обнаружилось уже к июню 1921 года. Как отмечает историк Уриэль Данн, «министерство по делам колоний единодушно пришло к выводу, что от Абдаллы надо избавиться — если возможно, то с должным уважением к нему, если нет — то без». Британский резидент[42] Альберт Абрамсон обрушил на амира поток яростных обвинений. По утверждению Абрамсона, Хашимит всячески уклонялся от политического и финансового контроля со стороны английской администрации, помогал арабским националистам, а также был ленив, жесток и расточителен.

Абрамсон не питал к Абдалле теплых чувств, но обвинения были справедливыми. Например, весной 1921 года по инициативе амира первым премьер-министром Трансиордании стал ливанец Рашид Талиа — знаменитый участник арабского национально-освободительного движения. Таких, как Талиа, называли истиклялистами (от араб. استقلال — независимость). Демонстративная любовь Хашимита к ливанским и сирийским истиклялистам вполне объяснима — Абдалла грезил о Леванте. Амир надеялся, что однажды сирийцы и ливанцы усадят его на престол в Дамаске — и тогда он возглавит Великую Сирию.

Под негласным покровительством Абдаллы истиклялисты агитировали против «западных колонизаторов» и планировали теракты. В июне 1921 года очередной арабский националист совершил неудачное покушение на французского генерала Гуро — и укрылся в Трасиордании. Экстрадиция преступника затянулась. Лондон и Париж два года пререкались друг с другом. Хашимит стравливал англичан и французов — а ведь для того, чтобы этого не случилось, Черчилль запретил ему вмешиваться в сирийские дела.

Впрочем, Абдалла выдержал испытательный срок. Своим назначением в качестве амира Трансиордании он был обязан Лоуренсу Аравийскому. Получив множество негативных отзывов о Хашимите, Черчилль командировал Лоуренса в Трансиорданию — для оценки деятельности амира. Вернувшись в Лондон, полковник заявил, что Абдалла должен возглавить эмират — и что во всех проблемах виновата Великобритания, которая плохо ему помогает. Подчиненные Черчилля возмутились, но Лоуренс подмигнул им и сказал: «Мы должны оставить Абдаллу — тогда он окончательно себя утопит!» Чиновники решили, что таков план руководства, о котором им знать еще не полагается, а Черчилль тяжело вздохнул. Он знал, что с Хашимитами бывает непросто, но доверял Лоуренсу. Так Абдалла — амир-принц с рождения — стал амиром-правителем.

В феврале 1924 года англичане урезали материальную помощь Трансиордании и принялись за истиклялистов. Большинство борцов за свободу было арестовано или депортировано из страны. Остальные, подобно Ибрагиму Хашиму, присоединились к Абдалле. Они сделали выбор в пользу работы на благо Трансиордании. Хашим шесть раз возглавит правительство, станет министром юстиции и председателем Верховного суда. Он будет преданно служить Хашимитам на руководящих должностях вплоть до смерти от рук иракских революционеров в 1958 году — тогда Хашим волею судьбы окажется с официальным визитом в Багдаде.

Помимо истиклялистов, еще одну проблему для Трансиордании представляли бедуины. В эмирате проживали свыше тридцати племен. Абдалла стремился понравиться сильным — Бану Сахр и Ховейтат. Слабые племена он игнорировал либо запугивал. Амир вел себя как настоящий шейх — он демонстрировал чудеса изворотливости, льстил одним вождям и угрожал другим. В нем проявилось то исконное, кровное, бедуинское, что не смогли стереть годы жизни в Стамбуле. Правитель Трансиордании носил арабскую одежду, ел руками и любил лошадей гораздо больше, чем дорогие автомобили. В отличие от прозападного Фейсала, он обращался к истокам — и ориентировался на те далекие времена, когда Хашимиты были могущественными хозяевами Мекки.

В июне 1921 года бедуины бросили вызов Абдалле. На севере — в районе Ирбида — восстало полукочевое племя Кура. Крестьяне отказались платить налог на скот, ибо уже выплатили его муниципалитету, который впоследствии упразднили британцы. Абдалла нуждался в деньгах — поэтому он не только вводил новые пошлины, но и беззастенчиво взыскивал старые, за 1918–1920 годы, ссылаясь на якобы существовавшие недоимки. В деревни Кура нагрянула полиция — она изъяла овец в счет уплаты налога. Поняв, что их грабят, крестьяне убили полицейских. Впрочем, мятеж быстро угас. Племя решилось на компромисс с Абдаллой, дабы в дальнейшем жить спокойно.

Спустя два года взбунтовалось племя Адван. Традиционные соперники Адван — Бану Сахр — по воле амира были освобождены от налогов. Адван беднело и теряло привычный статус главного племени Западной Трансиордании. Осенью 1923 года бедуины взялись за оружие. Англичанам пришлось их усмирить — и, значит, выступить на стороне амира. Бронеавтомобили, отправленные на запад страны, продемонстрировали намерение Великобритании защищать Абдаллу. К тому моменту Хашимит уже объединил вокруг себя шейхов Бану Сахр. Многие племена примкнули к амиру как к самому сильному участнику конфликта. Весной 1924 года Абдалла разгромил Адван и примирился с его уцелевшими вождями. В феврале 1926 года амир легко справился с мятежом грозного племени Ховейтат — бедуины разбежались, как только увидели два британских бронеавтомобиля.

Привилегированное положение Бану Сахр вызывало негодование у других племен. Но Абдалла заигрывал с бедуинами, поскольку был уязвим и нуждался в союзниках. Мечтая о троне в Дамаске, он спонсировал сирийских и ливанских националистов — вместо того, чтобы тратить деньги на укрепление собственной власти в эмирате. Впрочем, денег все равно не хватало — и Абдалла компенсировал это, поддерживая Бану Сахр в бытовых спорах. Необъективность амира служила причиной вечных жалоб и едкой критики со стороны трансиорданцев и британских администраторов. Абдаллу никто не уважал.

Тем временем ситуация на Ближнем Востоке менялась. В 1920-х годах Хашимиты столкнулись с проблемой династического выживания. Амбиции Абдаллы росли параллельно с амбициями другого арабского лидера — Ибн Сауда.

Лето 1922 года ознаменовалось масштабным рейдом ихванов в Трансиорданию. Их удалось остановить всего в 20 км от Аммана, который уже являлся столицей эмирата. Вторая атака последовала через два года — когда борьба между Хашимитами и Саудитами близилась к апогею. Нападая на эмират, ихваны не позволяли Абдалле прийти на помощь своему отцу Хусейну и брату Али, которые защищали Хиджаз от Ибн Сауда. В декабре 1925 года Мекка пала, и Хашимиты лишились своих исторических владений в Аравии.

Лондон играл на перспективу. Осенью 1925 года в лагерь Ибн Сауда приехал бывший глава Арабского бюро, нынешний верховный комиссар Палестины и будущий верховный комиссар Месопотамии — генерал Гилберт Клейтон. Ему было велено обеспечить безопасность Ирака и Трансиордании — и, следовательно, правивших там Хашимитов. Генерал предложил амиру Неджда пойти на территориальные уступки — в обмен на признание Лондоном аннексии Хиджаза.

Клейтон и Ибн Сауд заключили два договора — причем генерал подписал их от имени Великобритании, Трансиордании и Ирака. Первый документ — соглашение в Бахре (1 ноября 1925 года) — регулировал отношения между Недждом и Ираком. Отныне любой набег племени через границу на территорию другого государства являлся актом агрессии — что возлагало на правительство, которому подчинялось племя, обязанность наказать его. Второй документ — соглашение в Хадде (2 ноября 1925 года) — определял границу между Недждом и Трансиорданией. Клейтон был доволен. Отказавшись от защиты Хашимитов в Хиджазе, англичане гарантировали их династическое выживание в Ираке и Трансиордании.

В ноябре 1921 года Альберта Абрамсона на посту резидента сменил Гарри Филби. Наилучшее представление о характере Филби дает придуманная им самим надпись на собственном надгробии: «Величайший исследователь Аравии». Филби был скандально известным востоковедом — которого, однако, интересовала не наука, а личная выгода. Он работал в Трансиордании с ноября 1921 года по апрель 1924 года. За это время Филби неоднократно ссорился с Абдаллой — и, наконец, демонстративно отказался с ним разговаривать. С 1925 года англичанин жил при дворе Ибн Сауда в качестве советника. В своих книгах он неустанно ругал Хашимитов, а его сын Ким с 1933 года являлся агентом советской разведки. Все это позволило британцам и Саудитам заклеймить

Филби «предателем и отцом предателя» — особенно после того, как в 1955 году Сауд (второй король Саудовской Аравии) изгнал советника за «антиправительственную деятельность» (на самом деле — за критику его роскошного образа жизни).

Если Филби был эксцентричной личностью, то его преемник — вежливый Генри Кокс — напротив, ни с кем не ссорился и исполнял обязанности главного британского резидента в Аммане в течение 15 лет. Он приехал в Трансиорданию, когда Лондон разочаровался в Абдалле. Само назначение Кокса — ответственного, но заурядного чиновника — свидетельствовало об этом разочаровании.

Перед резидентом стояла тяжелейшая задача — провести в Трансиордании финансовую реформу. Англичане с 1921 года выплачивали эмирату ежегодные субсидии и цивильный лист — средства, которые предоставлялись лично Абдалле, на содержание его семьи и двора. Но деньги, выданные Амману, бесследно исчезали. Амир не видел разницы между госбюджетом и собственным кошельком. В период с января по июль 1923 года он потратил все средства, выделенные на год.

Англичане негодовали. В августе 1923 года они ввели новую систему целевых выплат. Отныне Амман лишался материальной помощи, если не соблюдал условия, на которых она предоставлялась. Британский парламент проголосовал за то, чтобы направлять деньги не в Трансиорданию, а в Иерусалим, дабы их распределял верховный комиссар Палестины — который имел право не спонсировать Абдаллу. Новая система позволяла англичанам держать амира «на коротком поводке». Идея целевых выплат принадлежала Генри Коксу.

Абдалла запротестовал — но Кокс тут же продемонстрировал, как работает его детище. Весной 1924 года амиру пришлось назначить премьер-министром Али Риду Башу ар-Рикаби. Генерал ар-Рикаби уже руководил кабинетом с марта 1922 года по февраль 1923 года. Он даже получил согласие Лондона на исключение эмирата из декларации Бальфура. Это означало, что в Трансиордании запрещено селиться евреям — и что ее территория не будет использована для создания еврейского государства в Палестине. Но Абдалла, опасаясь конкуренции, уволил ар-Рикаби. И вот теперь — спустя год — генерал опять занял премьерское кресло.

Смирившись с назначением ар-Рикаби, амир затеял упорную борьбу против системы целевых выплат. Сперва он решил задобрить Кокса, изъявив желание сократить цивильный лист, — но чиновник не поддался на уловку. Затем Абдалла попытался игнорировать новые правила. В ответ резидент и верховный комиссар Палестины Герберт Луис Сэмюэл пообещали проигнорировать амира и его финансовые потребности. Кокс считал, что надо либо установить контроль над Абдаллой, либо заменить его младшим братом — принцем Зейдом.

Сэмюэл подготовил ультиматум. Помимо системы целевых выплат, документ содержал еще два требования — о высылке из Трансиордании «политически нежелательных элементов» и о выдаче французским властям в Сирии арабских националистов. Ультиматум заканчивался следующим образом: «Мы верим, что Ваше Высочество примет вышеуказанные условия, и правительству Его Величества больше не придется напоминать о них».

Абдалла почувствовал угрозу. Лишенный народной поддержки, экономически зависимый от англичан и напуганный атаками ихванов, амир подписал ультиматум 20 августа 1924 года.

Унизительный ультиматум оказался благословением для Хашимитов. Благодаря жесткому административному и финансовому контролю процесс государственного строительства в Трансиордании заметно ускорился. Прекратились взаимные обвинения в жадности и расточительности — что, в свою очередь, положило конец конфликтам между Абдаллой и англичанами.

Теперь эмират нуждался в армии. У ее истоков стоял генерал-майор Фредерик Пик (арабы дали ему почетное прозвище «Пик-паша»). Для защиты страны Пик сформировал вооруженную группу «Мобильные силы». Осенью 1923 года англичане объединили ее с подразделениями полиции. Так родился легендарный Арабский легион — впоследствии лучшая армия арабского мира.

20 февраля 1928 года был подписан англо-трансиорданский договор. Абдалла согласился «руководствоваться советами» британских властей (статья 5). Лондон, в свою очередь, официально признал правительство «под властью Его Высочества амира Трансиордании». К радости Аммана, Туманный Альбион изъявил готовность покрывать все расходы трансиорданской администрации.

Однако в эмирате не хватало образованных людей — поэтому британская администрация Иерусалима командировала туда сотни палестинских специалистов. После службы многие из них остались в Трансиордании. Некоторые палестинцы определили судьбу хашимитского государства на долгие годы вперед.[43] Но народ оозмущллся. Палестинские чиновники презрительно относились к коренному населению и раздражали подданных Абдаллы гораздо сильнее, нежели англичане. В конце 1920-х годов родился лозунг: «Трансиордания для трансиорданцев». Это предвещало расцвет трансиорданского национализма.

[42] Главный британский резидент в Трансиордании — администратор, действующий от имени верховного комиссара Палестины, второй по значимости чиновник в эмирате.

[43] Среди них — четырехкратный премьер-министр Тауфик Абу аль-Худа (1894–1956) и шестикратный председатель правительства Самир ар-Рифаи (1901–1965). Ар-Рифаи стал родоначальником политического клана — его сын Зейд и внук Самир также возглавляли кабинет министров.