Он делает два скачка на одной ножке и останавливается в шаге от Амары.
— А-а… крестьяночка! — парень, как щенок, наклоняет голову набок, словно предвкушая удовольствие от предстоящей беседы. — Спать негде? Понимаю… Ва-вай, да еще и молоденькая!
Парень не подарочек, это ясно. Как-никак Амара старше его, а он позволяет себе говорить вольно, даже развязно, без всякой робости. Но для Амары сейчас не это важно. Пускай себе прыгает, пускай болтает, лишь бы не уходил. Хочет — пусть ходит на руках — есть и в селе у них один такой, — был бы только рядом… И Амара подбрасывает щепки в огонь:
— А что, бедолажка, тебе крестьянки не нравятся? — Она сама пугается своего тона, но тут же думает: как бы заставить его заглянуть за киоск. А уж если он спугнет грабителя, то с ним самим она как-нибудь разберется. — Глянь-ка лучше, кто там прячется…
Он весело хмыкает и, как есть, на одной ножке, напоминая чем-то петуха, отправляется в обход — нет, в обскок! — киоска. Веселый парень! Еще и рукой машет на прощанье.
— Мадам, до ног пада́м!
Ой, ну и скажет же — мадам! Амара невольно прыскает в ладошку. Скачи, скачи, петушок…
Вообще-то ей немного совестно. Она вся напрягается, ожидая услышать за киоском крики, удары, брань, но вот парень уже возвращается с другой стороны, повторяя в такт прыжкам:
— Нико-го! Нико-го!..
И, снова остановившись перед ней, делает великое открытие:
— Послушай, а ты красавица!
До Амары доносится его дыхание, и она тут же определяет: он выпивши.
Надо его унять, и она меняет тему:
— Ты откуда взялся такой?
Ее голос звучит теперь звонко, даже чуть кокетливо. В сущности, она испытывает огромное облегчение. За киоском, стало быть, никого: пустые страхи. Все правильнее, все ровнее бьется сердце. Так, теперь надо спровадить этого. Но он, похоже, не торопится: прыг-прыг, прыг-прыг.
— Ну… а теперь что?
Амара прижимает мешки к груди. Парень постепенно оттесняет ее своими прыжками все ближе к киоску. Что ты с ним будешь делать? Не было печали — черти накачали.
Он нахал, он выпил. Мамочки, только этого не хватало — сейчас привяжется!
Она беспомощно смотрит по сторонам.
Проклятый город — никого!
— Так что? — он все прыгает. Вперед, назад, вправо, влево.
— Тише! — Амара придумала новую хитрость. — Тише, муж услышит!
— Муж? — парень останавливается.
— Муж! — кивает Амара и, чувствуя, что она на верном пути, добавляет, мотнув головой: — Разве он не там?
— Где? За киоском?
— Ну да… пошел прикурить.
Несколько мгновений парень испытующе смотрит на нее. Верит или не верит? Верит или не верит?
— Муж, значит? — переспрашивает он.
— Муж, муж, — торопливо отвечает Амара.
— Тогда привет! — странно хихикает парень и — прыг-прыг! — скачет по улице прочь.