— А вы поливали? — обижается Суспензия. — Вы по должности обязаны быть более инициативным. Да ладно… Главное теперь — дружно взяться… Что вы молчите, товарищи? Давайте выдвигайте идеи! Думайте головой! Ну, что мы соберемся сделать для родной природы, а?
— Понятия не имею, — признается одна из женщин.
— А почему ты смотришь лично на меня? — возмущается другая.
— Я смотрю на коллектив! — гордо возвещает Суспензия. — А тебя… век бы не видала!
Завязывается оживленная дискуссия, в разговор вмешиваются и остальные счетные работники. В конце концов одна из женщин не выдерживает.
— Ох, — вздыхает она, поднимаясь из-за стола, — с вами совсем озвереешь. Лучше я и вправду полью деревце… Каждый охраняет природу как может.
Она извлекает из-под умывальника ведро, наполняет его свежей водой и выходит.
— А ведь это идея, — задумчиво говорит другая женщина и тоже встает.
— Вы считаете? — загорается и Суспензия.
…Вокруг молодого деревца собралась толпа: на улицу высыпал весь трест. Здесь и управляющий, и оба зама. Радио слушают все, и каждому хочется внести свою лепту в благородное дело.
— Надо бы расширить яму…
— А потом сделаем бетонный поясок, чтобы вода не растекалась.
— Сколько ведер уже налили?
— Два… но сначала надо бы обрезать сухие веточки.
— Вы так считаете?
— Обрезали уже!
— Вы меньше разговаривайте, а больше воду носите… Раз уж бросили работу, так надо хоть дело сделать. Обрежем — и еще польем.
— А разве двух ведер недостаточно?
— Ай-я-яй, уже устали?.. Разбирайте ведра, люди, не стойте руки в боки! Надо же, какие лодыри пошли…
— Вода из крана не годится, она хлорированная!
— Ничего, земля все переработает… Нет, я просто удивляюсь на вас. Советовать — так все, а работать — так никто. Пошевеливайтесь немножко!..
— А я считаю, что ветки надо еще подрезать. Крона получается слишком густая, и солнце с трудом проникает к корням. Вам не кажется?
— Тоже Тимирязев нашелся! Солнце нужно листьям, а не корням. Фотосинтез!
— А вы не умничайте!
— Если ветки обрезать, что получится?
— Остановитесь! Вы уже все дерево обстригли! Вспомните, как оно выглядело раньше и на что похоже теперь.
— На что?
— На жареную ворону! Где ваши глаза, люди добрые? Разве орехи такие бывают?
— А что, это орех?
— Какой, к черту, орех?