— Что — потом?
— И потом, Стема, разве…
— Да говори, наконец!
— Успокойся, пожалуйста… Стема, директор меня еще не вызывал, но я чувствую, что и мне недолго осталось работать до пенсии.
— Он не посмеет тебя уволить! Права не имеет!
— Как тебе сказать, дорогая… просто я не сумею так долго воевать с ним, как вы…
— Мия, не смей сдаваться! Коллектив тебя поддержит, слышишь, Мия?!
— Нет, я слишком горда, чтобы бороться. Так, может… пококетничаю немного — и сдамся… Ты прости меня, конечно, но мне не хотелось бы дойти до… не сердись, Стема.
— Мия, нам не так уж плохо, и к тому же…
— Знаю, Стема, но я не хочу. Я пришла к совершенно определенному выводу: артист должен умереть на сцене. Даже когда он уже ни на что не годен, все равно — из театра ни ногой… пусть идет вахтером, уборщицей… Скажешь, я не права?
— Молчи, Мия…
— Знаешь, что я сделаю, если он меня вызовет?
— Попросишь оставить тебя в театре?
— Что значит — попросишь? Просить бесполезно. Нет, я заговорю его раньше, чем он успеет сказать слово, прикинусь дурочкой, осыплю его комплиментами, а когда он размякнет — козырь на стол! А если и тогда откажет — пойду в совпроф. Пусть меня переведут в контролерши — этого довольно!
— Мия, сердце мое, но стыд!
— Ах, как бы я хотела, чтобы и директор так считал, иначе он не согласится! А вот если он будет думать, что это для меня унижение, что он веревки из меня вьет, — тогда я победила!.. А что касается стыда, то послушай меня, Стема, внимательно. Скажи, разве не стыдно держать контролеров, гардеробщиков, директоров, администраторов и прочих, которым просто плевать на искусство, которые просто отбывают в театре время, как в обыкновенной конторе, хозяйничают, как в хлеву, хлопают дверями, как в бане, и пьют за кулисами, как в пивнушке? Это стыдно. А вот если я, довольно известная в свое время артистка, должна буду подтирать полы за какой-нибудь, скажем, сопливой девчонкой, только что пришедшей в театр, — а ведь и мы с тобой были такими же! — если мне придется одевать или гримировать ее, носить за ней реквизит, — это, моя дорогая, не стыдно. Это почетно… Я не слишком тебя задерживаю?
— Боже упаси, ты прекрасно сделала, что позвонила. Ты ведь знаешь, Мия, что́ ты для меня значишь.
— Я и раньше звонила, но никто не брал трубку, и, признаться, я побаивалась, что к телефону подойдет Дим.
— Ну что ты! Дим — воспитанный человек.
— Мда… я так и сказала Грете, а она…
— Слушай ее больше! Она распишет…
— Ей, бедной, тоже невесело.
— А что случилось?
— Да все то же. Директор вызовет с минуты на минуту, а звездой ее не назовешь, так что…
— Ах, девушками мы бываем только раз, а звездами считаем себя всю жизнь… Все проходит, Мия, я убедилась.
— Все, все проходит, Стема.
— Но неужели ничего нельзя вернуть?
— Тебе не кажется, что мы впадаем в сентиментальность?
— Мне кажется, что Дим проснулся… Ну, звони, заходи…
— Непременно… Чао!