— Там! — старик пыхтя указывает куда-то в небо. На ветке дерева, раскинувшего над домом свою пышную крону, висит его старая испытанная коса. — Взять, что ли?
— К дереву — бегом марш! — командует бригадир. — Раз-два, раз-два!.. Заточена?
— Заточена? Да! Со вчера еще! — старик хватает косу, продолжая бежать на месте.
— О чем же ты думаешь? — подгоняет его бригадир. — Вперед!
— Куда? — дед уже закинул косу на спину.
— В поле! На делянку!
— Но я еще не поел!
— Что? — бригадир не расслышал.
— Не жрамши он, вот что! — впервые подает голос старикова жена, возящаяся у летней плиты.
— Не позавтракал, — повторяет старик. — Надо бы хоть червячка заморить…
— А-а! — бригадир укоризненно качает головой. — Да, дед, я вижу, ты больше демагогию разводишь, а на самом деле честь района тебе до лампочки. Я горю, бригада горит, а тебе бы только брюхо набить… Знаешь что? Поешь на ходу!
— Как — на ходу? — крестится старуха. — Что-то на моей памяти такого не бывало!
— Да? А спутники на твоей памяти бывали? А луноходы? А Большой театр в Париже? А аэробика? Нет, бабка, ретроградству — бой! Что там у тебя в горшке?
— Борщ…
— Борщ?
— Борщ!
— Так. Наливай миску, да поживее!.. Есть! — бригадир выхватывает миску у старухи и сует ее в свободную руку старика. — Не обожгись, держи! Не останавливайся! А ложка где? Бабка, где ложка?
— Забыла, — бормочет она, смущенная столь энергичным натиском.
— Забыла?! Бегом к плите! Да пошевеливайся! Ты тоже должна внести свой вклад!..
— Внесу, как же не внести! — она переваливаясь бежит к плите и возвращается с ложкой.
Старик топает на месте.
Бабка отдает ложку бригадиру, тот бросает ее в миску с борщом.
— Вперед! — командует он. — Дуй до горы, старик! Все в порядке! К победе!
— Хлебушка бы! — кричит впопыхах дед Григоре и мелкими шажками бежит к воротам. Одной рукой он придерживает косу на плече, другой — миску с борщом, в которой прыгает ложка. — Хлебушка не забудьте, люди добрые!
— Чего-чего? — опять не понимает бригадир.
— Хлеба!
— Ах, хлеба! Хлеб сперва скосить надо, смолотить, на муку перемолоть и в печи испечь! Ха-ха! Шучу! Бабка, неси хлеб!
Бабка вихрем несется к плите, отрезает здоровенную краюху, доставляет ее к воротам, но у старика заняты руки. В одной — коса, в другой — миска и ложка. Он бежит-бежит, а сам жалостно поглядывает на хлеб, который протягивает ему старуха, семенящая рядом.
— Эх, голова садовая! Бабке косу отдай, пока поешь! — кричит бригадир. — Ну, люди! Ничего сами не сообразят!.. И не останавливайтесь: солнце всходит!
— И верно, не догадались!.. — старик передает косу старухе.