— Пока что там, на месте происшествия.
— Едем!
Через несколько минут майор, капитан и сержант локтями прокладывают себе дорогу в толпе, окружившей какого-то шумного старика. То есть преступника? Да не может быть! Судя по внешнему виду, по ухваткам, по жестам, это обыкновенный крестьянин, а никак не злостный хулиган. Он пытается вырваться из рук доброхотов, но его держат крепко.
— Пустите! Не имеете права! — вопит он.
И так далее — все насчет прав.
— Что случилось, папаша? — спрашивает сержант, мирно похлопывая старика по плечу. — Уймись…
Старик, однако, расходится еще больше, не обращая внимания на милицию:
— Я ей покажу! Я ее научу, как убегать из дому! Она у меня будет знать, как позорить отца!.. Ню?! Я ей такую ню задам — неделю не сядет!..
— Ню? — удивляется майор. — Кличка?
Сержант смущенно покашливает.
— Ню, товарищ майор, — это изображение обнаженного тела в живописи и фотоискусстве.
— Гм… Послушай, отец… — майор пытается успокоить старика, все еще не веря, что он, этот почтенный колхозник с десагами — перекидными сумками на плече, может быть тем самым неуловимым преступником, поставившим в тупик всю кишиневскую милицию.
— Не желаю слушать! — отмахивается преступник. — Я никого не боюсь. Вот именно что отец!
— Гражданин, — начинает сердиться и капитан. — Это вы разбили стекло?
— Я, а то кто же, — просто отвечает старик.
— Тогда пройдите в машину…
— Сам пройди… пройдоха! И нечего толкать меня… все равно я все витрины перебью. А ее встречу — зарежу! Я ее родил, кормил, поил — я и зарежу!.. Она меня будет позорить, соплячка. Голая, понимаешь ты! Ню!..
СКАЗКА ПРО ДЕДА ГРИГОРЕ, БРИГАДИРА И ЗАОВРАЖНУЮ ДЕЛЯНКУ
Рассказ
Спит-поспит старый Григоре, а бригадир уже барабанит палкой в ворота.
— Де-ду-шка! Проснись!
— Ааа, аа, аааа! — Старик мечется в постели, и, должно полагать, снится ему что-нибудь ужасное, например, тот же вчерашний день, и он бормочет, умоляет, заклинает: — Нет! Не могу больше! Не могууу!..
— Григоре! — доносится до него вкрадчивый голос бригадира. — Батя, слышишь меня? Вставай!
— Счас, счас! — Дед ошалело вскакивает и не знает, за что раньше схватиться, одеться ли или выйти как есть, в подштанниках. Пометавшись по горнице, он сгребает в охапку штаны и сорочку и выскакивает на порог. — Га!
— Ты чем там занимался? — подозрительно спрашивает бригадир. — Ширинку бы прикрыл, что ли.
— Ничем я не занимался, — оправдывается старик. — Вот хотел одеться — и в поле!
— В поле, говоришь?
— В поле, товарищ бригадир!
— Ты бы еще к вечеру проснулся.
— Дак…
— Сам ты дак! За сколько дней мы обязывались провести уборку?