— Священник болеет… Но ничего — старый Илие знает свое дело.
— А откуда он?
— Из Негурен.
— Дьячок, что ли?
— Да нет, штатский мирянин… с детства знает псалтырь, и когда попа нет, люди приглашают его.
— Володенька, сынок…
Мама снова прорвалась сюда. Сестры, причитавшие до этой минуты над гробом брата, обнимают ее.
— Мама, нет больше нашего Володьки…
Я подаюсь к двери, но со двора доносится нескончаемый монолог Опроя:
— …И знайте — всегда умирают лучшие. А почему? Потому что и там надо трудиться, пахать, строить. Умирают лучшие, потому что им предначертано приготовить место для остальных, идущих следом. Возьмите, например, хоть этих несчастных людей. Отец и мать уже стары, но разве могли они умереть первыми? А кто бы построил им дом там, в другом селе? Где бы они смогли жить, если бы умерли первыми?! Нет, природа знает, что делает, она забирает самых лучших, самых душевных и трудолюбивых. А кто был лучшим из детей Екатерины? Вот этот умерший парень. И, повторяю вам глупые: он не умер — он ушел, чтобы все приготовить для них… Вон он улыбается на холме. Ждет. Тебя ждет, Катерина, и тебя, Гаврил!..
Не хочу больше ничего слышать. Кувшин пуст, и я направляюсь к погребу. Люди расступаются, кто-то похлопывает меня по плечу, кто-то говорит слова сочувствия, — это, наверно, мои бывшие товарищи, друзья детства. Молча подхожу к дверям погреба и в тупом недоумении останавливаюсь — они заперты.
Иду обратно, поднимаюсь на крыльцо, но в дом войти не решаюсь: там Володя. И оглянуться не смею — десятки глаз смотрят мне в спину, задавая один и тот же безмолвный вопрос:
«Как же так вы его потеряли?»
Я опускаю голову и стою с пустым кувшином в руке.
Мимо проходит Владимир, бросает на ходу:
— Еще вина…
— Да, да, — отзываюсь я, благодарный ему за то, что он заставляет меня двигаться.
Снова прохожу через толпу, но теперь все вижу и все слышу:
— Бедные братья…
— Все село гордилось этой семьей…
— Отец у соседей сидит, плачет… Говорят, только сейчас понял. Да какой с него спрос… старик.
— Николай…
Поднимаю глаза. Передо мной стоит Алексей, друг детства и юности моего умершего брата. Я хочу что-нибудь сказать ему, но комок в горле не дает:
— Алексей…
Отпираю дверь погреба — откуда я взял ключ? — делаю первый шаг по лестнице и… замираю. Хочу закричать, позвать маму — и только прикусываю губу. Не может быть, говорю я себе, он мертвый, он в доме, в гробу. Володя стоит спиной ко мне, цедит вино из бочки.
— Это ты? — спрашиваю я чуть слышно.
— Я, — отвечает он, но головы не поворачивает.
— Что ты здесь делаешь, брат?
— Алексей пришел, ты же видел… хочу налить ему стакан вина.
Не может быть. Я тру лоб, трясу головой. Дверь ведь была заперта, я сам только что снял замок, как же он вошел? Поворачиваю голову к выходу, и за моей спиной тут же раздается негромкий звук, словно что-то пролилось наземь. Стремительно оглядываюсь — так и есть, никого! Но ведь был он, был мой брат Володька!