— Вот, Босс, — послышался спустя минуту голос Феникса.
Поставив стул позади меня, парень медленно отступил.
Сев, я развернулся лицом к мудаку. Открыв глаза, он посмотрел прямо на меня. И моя выдержка дала трещину. Подавшись вперёд, я прорычал прямо ему в лицо:
— Почему?
Оппонент задрожал всем телом от страха. Но так и не ответил. Отведя взгляд, я подаю Виктору знак. Отпустив пленника, заместитель направился к столу, и вернулся назад уже с ножом в руке.
Едва ли не злобно улыбнувшись, я, скрестив руки на груди, откинулся на спинку.
— Наслаждайся, — даю отмашку Виктору.
И стоило ему приступить к работе — оглушающая тишина в комнате сменилась криками. Кровь залила едва ли не весь пол, но за всё то время, я так и не отвёл взгляд от двуличной мрази. И когда тот был уже на грани сознания, я поднял ладонь. Помощник замер, останавливая свою пытку.
Подавшись вперёд, я спросил:
— Почему и кто?
Мужчина поднял взгляд. И я не сдержал смех.
Наклонившись, Виктор вновь ударил пленника.
— Прояви уважение.
— Повторюсь в последний раз. Кто и почему? — угрожающе сорвалось с моих губ.
Я грубо схватил оппонента за голову, с силой впиваясь пальцами в его щёки — до тех пор, пока из ран не хлынула кровь.
Он предпочёл остаться верным своему молчанию. Ослабляя хватку, я выпрямился. И отшвырнул свой стул куда-то назад. Я не собирался марать руки. Не в этот раз. Но этот ублюдок меня вынудил. Его смерть станет показательным уроком. Мои люди должны понимать, какие последствия их ждут после такого опрометчивого поступка.
Они должны увидеть мою худшую сторону. То, насколько жестоким я могу быть. Кажется, они стали об этом забыть. Я вселял страх каждой живой душе. И никто, чёрт возьми, не осмеливался на предательство.
Подойдя к столу, я обратил своё внимание на плоскогубцы. И стоило повернуться — помощники предпочли отступить на несколько шагов. Покачав головой, Виктор садистски улыбнулся.
— Блять, да. Вот теперь ты заговоришь.
Прижав пленника к стулу, он удерживал его голову. Встав перед мудаком, я схватил его за подбородок, совершенно не заботясь о том, насколько больно ему делаю. Принудительно открыв ему рот, я сжал щипцами один из зубов.
Так и оставшийся неизвестным, мужчина, попытался было закричать, но едва ли я дал ему на это шанс. Мне потребовались часы, чтобы почувствовать себя отомщённым.
И когда я закончил — он больше не дышал.
Пусть это станет уроком.
АЙЛА
«Беги, продолжай бежать», — говорила я себе.
Побег — штука непростая. Годами я только строила планы, всё не находя в себе достаточно мужества, чтобы воплотить их в жизнь.
Но сегодня я вырвалась из кошмара, в котором увязла с самого рождения.
Отцу всегда было плевать. Плевать, как бы я не умоляла его выслушать меня. Папу заботила только его прибыль. Босс он, в конце концов, или нет. Famiglia (итал.: «клан», — прим. перевод.) уважает его. Мужчина из числа тех, кто внушает страх.
А мне отведена роль разменной монеты в его жестокой игре.
Ни выбора, ни свободы. Ни уважения. Ни любви.