— Да ведь и не сосчитаешь сразу. Как на фабрику ты пришел, так и познакомились.
— У тебя за это время сын вырос.
— Да, Семен.
— Без отца, наверное, трудно было воспитывать? Я понимаю, трудно. Ты очень гордая женщина, Катя. Захотела бы, при твоей внешности, при твоем характере, думаю, отбоя от женихов не было?
Катерина Васильевна поежилась.
— К чему этот разговор, Семен?
— А к тому, Катя, что я тебе в чем-то даже завидую. Ты правильно жила, достойно, а я нет. Ты вроде и одна жила, а не одинока. А я очень одинок. Семью потерял, жену, детей, ничего не скопил, сиротой себя чувствую. Все думают, я жену бросил оттого, что она ревнивая. Это неправда. Она меня не любила. Никто меня не любил, Катя. Это же ужасно. Или во мне есть что-то такое отвратное? Вот ты скажи.
Катерина Васильевна ответила ему после того, как официантка накрыла на стол: поставила перед ними вазочки с разноцветными шариками мороженого, блюдо с яблоками и апельсинами.
— Как же ты говоришь, что тебя не любили, раз у тебя трое детей?
— Странно. Никита Петров тоже так считает. Только немного по-другому. Он говорит, любви совсем нет, а есть дети, и ради них человек должен жить. Гляди, Катя, обыкновенный кладовщик как по-государственному рассуждает… Но все-таки любовь есть. Вот у тебя же была любовь?
— Была.
— Видишь, ты не отрицаешь. И у всех нормальных людей она бывает. А я прожил почти до старости и даже не знаю, что это такое.
Подгорный опрокинул в себя бокал лимонада, щеки его залоснились, и смотреть на него было не очень приятно, тем более слушать. Он беспомощно горячился и все протягивал к ней руки, точно умолял его немедленно приласкать и успокоить. На Катерину Васильевну его немая мольба действовала сильно.
— Но я-то при чем, Семен?
Подгорный удивился.
— Как при чем? Я бы мог стать твоему сыну заместо отца. Разве ты не понимаешь?
Катерина Васильевна засмеялась искренне и освобождение, представив на минутку маленького закройщика в роли опекуна и наставника Сергея.
— Прости, Семен, но ты сам не знаешь, что говоришь.
На Подгорного ее смех подействовал удручающе.
— Ты напрасно смеешься, Катя. Ты же не видела моих детей. Они прекрасно воспитаны, и учителя ими не нахвалятся. А у младшенькой, у Веточки, большие музыкальные способности. Такими детьми любой отец имеет полное право гордиться.
— Семен, но мой сын взрослый, ему двадцать лет. Ему уже не нужен отец.
Подгорный загрустил, уныло ковырял ложечкой в мороженом. На Катерину Васильевну он взглядывал исподлобья, мельком, словно бы с опаской. Она решила про себя, что посидит еще пять минут и уйдет.
— Отец всем нужен, Катя. Мой папа умер шесть лет назад, если бы ты знала, как мне его порой не хватает. Не с кем даже посоветоваться. У меня есть друзья, конечно, тот же Никита, но он все же смотрит на некоторые вещи цинично. Я не всегда с ним могу согласиться, хотя жизнь он знает лучше меня. Да, лучше. В сущности, я совсем не знаю жизни. Тебе я могу признаться. Лучшие годы, когда другие живут полной мерой, я потратил на добывание хлеба насущного для своей семьи. Это невосполнимо. И что в итоге? Дети, конечно, ко мне по-своему привязаны, но ни слова благодарности от них не дождешься. Нынешнее поколение какое-то равнодушное, злое. Тем более мать их против меня постоянно науськивает.
— Семен, ты извини, но мне пора.
— Я же не сказал тебе самого главного.
— Так говори.
Подгорный заерзал, зашуршал пиджаком, потом вдруг достал расческу и причесался тщательно.
— Я долго думал… я решил вот что. Мне надо уехать из Москвы и начать новую жизнь. Если я не сделаю этого сейчас, то уже не сделаю никогда. Я зову тебя с собой, Катя! Подожди! Ты так же одинока, как и я. У тебя взрослый сын, скоро у него появится своя семья, ты ему будешь не нужна. Или нужна только в качестве прислуги. Но ты молодая и красивая, Катя. У тебя должна быть своя личная жизнь. Ты можешь еще родить ребенка. Не улыбайся так. Ты знаешь, я могу зарабатывать очень хорошо. Но мне самому деньги не нужны. Все будет твоим. Я придумал, куда мы поедем. Мы поедем к теплому морю, Катя. Куда-нибудь в Крым. Там рай. Купим маленький домик с садом и заживем так, как тебе и не снилось. Подожди! Ты сейчас холодна ко мне, но после привыкнешь. Я буду во всем тебя слушаться и никакого ущемления твоей свободе не сделаю. А дети будут приезжать к нам на лето отдыхать… Подожди! Я не требую немедленного ответа. Ты подумай, все взвесь. Конечно, я не красавец и не молод, но я вполне здоров. И надеюсь, моя преданность искупит недостатки внешности. Ты же тоже не девочка, чтобы гнаться за длинными чубами.
На этот раз Катерина Васильевна превозмогла смех.
— Я за длинными чубами не гонюсь, Семен, избави бог. И я от всего сердца благодарна тебе за предложение. Но думать мне нечего. Я своего Сережу не оставлю, пока он сам меня не прогонит. Семен, пойми правильно, тебе надо еще кого-то поискать. Я любила своего мужа и до смерти люблю сына. Больше мне ничего не нужно.