— Как много вопросов, — улыбнулась женщина. — Пойдём со мной.
Пока они говорили, солнце уже село. Женщина поднялась, набросила покров на голову так, чтоб лицо скрылось в тени, и неспешно направилась к северному выходу из городка.
Сирел, последовал за ней, застёгивая ремни на кожаной куртке, с протёртыми, за время скачки, рукавами.
Людей на улице практически не осталось, по земле стелился туман, на западе горизонт ещё светлел, но на востоке уже зажглись первые звёзды. Третий поднял глаза к небу, разглядывая неяркие ещё огоньки своего любимого созвездия. Сторожевой пёс, низко склонившись к кромке неба, шёл по следу неведомого врага. Спутница наследника, заметив его взгляд, тоже остановилась.
— Любишь звёзды? — Спокойно, с добротой в голосе, спросила она.
— Нет, — ответил Сирел, — но по ним удобно ориентироваться.
— Мать Мира никогда не оставит тебя во тьме, — покачала головой женщина, продолжив движение.
Мужчина перевёл взгляд на названное ею созвездие. Три звезды в ряд очерчивали стройный пояс Матери, две звезды — плечи, ещё две — бёдра. Неяркие звёзды дорисовывали ноги и голову, а в высоко поднятой над челом руке она держала самую заметную звезду небосклона — Шеол, Сердце Мира.
Серые тени облаков бродили по небу, когда они разошлись, на землю пал смешанный свет от двух спутниц этого мира — красной, в тёмных рытвинах, Сиры, и нежной, маленькой, голубоватой Карон. Красный спутник олицетворял силу, а светлый — правду. И жрецы очень любили напоминать, что, несмотря на маленькие размеры, Карон светит ярче, чем Сира. Сирел хмыкнул. Как бы ни выкручивались жрецы, но раз в цикл, сила затмевала правду.
Меж тем окончательно стемнело. Воинствующая Мать вела наследника по пустым деревенским улицам. Ближе к границе селения, постройки прекратили жаться друг к другу: теперь большую часть пространства занимали огороды и сады. Северная дорога Немкара обходила Саран по дуге, соединяясь с широким трактом на шахты. Здесь же, за огородами, люди хоронили своих близких.
Старый жальник, времён войн с западом, густо зарос надгробиями разной высоты и отделки. Проклятых в западных провинциях хоронили в курганах. Сирел знал, что внутри каждого лежит стальной ящик, обмотанный цепями. Люди так боялись абаасов, что подобный способ захоронения стал естественным и привычным. Могилы тех, кто умер не своей смертью, для надёжности, накрывали сверху тяжёлыми каменными плитами за счёт государственной казны, а потом засыпали землёй.
Абаасы живут долго, даже лишённые пищи, и если убитого успевали похоронить вовремя, ещё месяц из-под земли раздавался громовой рёв страшной твари, заключённой в стальной короб. Со дня основания империи простые люди верили, что абаасы — проклятие и кара.
Сирел шёл, задумавшись, пока порыв западного ветра не хлестнул его по лицу. Пряди иссиня-чёрных его волос скользнули по глазам. Наследник остановил свою молчаливую спутницу, коснувшись её плеча. Мать опустила покров с головы прислушиваясь. Её коротко остриженные волосы отливали краснотой, в свете Сиры. Кивнув юноше, женщина медленно огляделась. Из рукавов её одеяния выскользнули два узких кинжала, похожие на тот, что дала Сирелу королева Орхона. Наследник немедля достал свой длинный меч из ножен на спине. Его сталь не блестела, так же, как и у парных клинков, скрытая воронением. Он увлёк свою спутницу в тень старого дуба, росшего на столь же древнем кургане. Ветер, верный друг наследника, снова тревожно ударился ему в грудь.
Сирел услышал, как под чьими-то ногами хрустит листва. Он вгляделся вдаль, но ему на плечо вдруг посыпалась древесная труха. Мужчина не стал даже поднимать головы, быстрым движением оттолкнул свою спутницу и вскинул клинок вверх. Туманный жальник сотрясся от крика.
Нападавшие не стали больше таиться и ринулись в атаку. Одного из них Сирел оглушил из тени, вдарив рукоятью меча по затылку. Следующий был осторожнее и куда ловчее: орудуя тяжёлым изогнутым клинком, он прижал наследника к свежей насыпи. Пришлось выкручиваться. Приняв удар на клёпаный рукав куртки, он рассёк противнику живот.
Вопросительный вскрик заставил Сирела вздрогнуть и обернуться. Однако, когда он кинулся к своей спутнице, та уже стояла над двумя телами озираясь. Руки её были по локоть в крови: свои врагам женщина перерезала глотки. Они постояли, прислушиваясь, но кроме птичьих трелей ничего не услышали.
— Пора отсюда уходить, — шепнула ему женщина, набрасывая покрывало.
Наследник кивнул и устремился за спутницей через жальник. Она вела его запутанными тропками мимо могил и курганов, стараясь держаться теней. Вскоре тропка вывела их к домику смотрителя. В окнах небольшой землянки горел свет. Женщина подошла к двери и постучала.
— Кстати, меня зовут Пинега.
— Приятно познакомиться, — слегка улыбнулся наследник.
Дверь распахнулась. На пороге стояла высокая женщина в карминовой мантии, на вид одного с Пинегой возраста. На лице её застыло вечно суровое выражение
— Что случилось? — спросила женщина, пропуская путников в землянку.
Пинега перевела взгляд на забрызганные кровью руки, подошла к тазу и опустила их в воду:
— Ахеды. Видимо, они проследили за наследником.
— Однако, очень уж глупым и неумелым было это нападение, — заметил Сирел оглядываясь.
Землянка глубоко ушла в грунт. Доски, которыми были обшиты стены, кое-где отвалились, прессованная земля крошилась на пол. Под потолком чернели зарешеченные прямоугольные окошечки. Размер ячеек позволял спокойно стрелять из арбалета по незваным гостям. В центре комнаты стоял деревянный стол с простыми лавками по бокам.
Помимо суровой женщины, в комнате были две девушки, чуть младше Сирела. Мужчина даже растерялся, когда увидел их — они были близнецами, а подобное в империи встречалось редко. Одна из сестёр, стоя на табуретке, выставила арбалет вперёд и просматривала округу в окно. Вторая, устроившись на лавке, придирчиво разглядывала и чистила меч. Когда он подошёл к столу, девушки одновременно подняли на него глаза, улыбнулись и подмигнули. Сирел растерянно улыбнулся в ответ.
— Наследник, познакомься, — начала Пинега, вытирая руки полотенцем, — это Ома, — она кивнула на суровую женщину, — а это сестры Зея и Бурея.
— Очень рад встречи, — искренне ответил Сирел, присев с краю за стол, когда все женщины заняли свои места.
Кроме Зеи, которая свой пост не покинула.