– О, учительницы! Конечно, ты не понимаешь, как они романтичны... Роман под моим кровом... О нет, нет!
– А пусть бы они с Вильком и поженились?..
– Мне бы это ничуть не помешало, но люди этого круга считают своим долгом до женитьбы испытывать друг к другу любовь, – что за дурной пример для Люци... Она ведь еще так наивна!..
– Гошинский почему-то косо смотрит на эти уроки.
– Ну что ж, отлично! Добудешь денег, тогда поедем в Варшаву, и Люци там будет брать уроки у лучших учителей...
При упоминании о деньгах господин Хлодно стал продвигаться к дверям.
– Впрочем, – продолжала жена, – с Гошинским успеется всегда. Теперь у меня для Люци другие планы.
– Какие именно?
– Это будет видно. Только достань денег, чтобы можно было приодеть Люци.
Господин Хлодно уже взялся за дверную ручку.
– Посиди все-таки покамест сама на этих уроках, – сказал он.
– Да разве я не сижу? Но ведь не всегда мне это моя мигрень позволяет, иногда у меня нет на это сил, еле жива бываю... Только и умеешь, что советовать... а как дело доходит до денег...
Но господина Хлодно уже не было в комнате.
Как бы там ни было, госпожа Хлодно с того дня стала чаще бывать на уроках, что, очевидно, очень сердило Люци. При матери она держалась с Вильком чрезвычайно холодно и даже с некоторой надменностью. Материнское сердце радовалось достойному своему чаду, но Вильк терзался и с каждым уроком все больше мрачнел.
Заботы наседали на него со всех сторон. С читальней не клеилось. Ее мог бы содержать город; но и с городскими властями отношения были не из лучших. Вильк задел самолюбие и этих кругов. К счастью, его там стеснялись и немного побаивались, – но неприязнь росла.
Однажды, вернувшись от Хлодно, Вильк застал у себя Людвика.
– А, Людвик! – приветствовал он его. – Ну, что там слышно?
– Милостивый государь, я больше не в состоянии терпеть.
– Чего?
– Читальни. Как хотите, а я больше не могу вам помогать.
– Почему? Что это значит?
– А то, что мне проходу не дают.
– Кто?
– Обзывают книгочеем, ученым, – жалобно причитал Людвик.
– А ты бы высмеял их, Людвик.
– Это они надо мной смеются.
– Не обращай внимания на дураков.
– Голову туг потеряешь! Кому верить? Они говорят, что это я дурак.
– А ты сам, Людвик, как думаешь?
– И среди шляхты я потерял репутацию.