– Когда я был молод, я тоже сочинял подобные проекты. Вспоминаю, граф В. m'a dit une fois[37]...
– Э, да здесь не в графе В. дело, – нетерпеливо прервал его Вильк.
– Но дело в том, il me semble[38], – сказал Владзь, глядя в потолок, чтобы инициатива подобных проектов исходила от всеми уважаемого человека, от кого-то, кому можно было бы доверять. Mais un homme qui a un nom et de la fortune[39] не стал бы сочинять подобных проектов. На строительство дороги, например, потребовались бы капиталы – вопрос, в чьи руки отдать эти капиталы. Впрочем, ce sont de reves[40]. У каждого из нас, крупных помещиков, достаточно своих забот.
– Ох, немало их, немало! – вздохнул Стрончек.
– Знаешь, Стрончек, может, и ты, наконец, займешься усовершенствованиями... только в чем?
Ян Гошинский усмехнулся.
– Стрончек, делай котлеты из старых жердей. Что, monsiuer Вильк, n'est-ce pas possible?[41]
– Точно так же, как делать из ослов людей, – вполне серьезно ответил вопрошаемый.
Несмотря на все свое хладнокровие, Гошинский побагровел. К счастью, вмешался Стрончек:
– О апостол, неужто и такую фабрику собираешься ты основать?
– У меня на это не хватит средств. Это должно быть гигантское предприятие. Прощайте, господин Хлодно!
– Как втерся в ваш дом этот выскочка? – спросил Владзь хозяина, как только Вильк ушел. – Я приказал бы лакею выставить его за дверь.
– И я тоже, mais, que voulez-vous?[42] Жена моя принимает его ради английского. Конечно, это опасный человек, может, чего доброго, и в газете прописать.
– Когда-нибудь я ему подстрою штучку, – уверил Стрончек.
– И стоило бы. Никакой воспитанности, – добавил Ясь Гошинский.
– Ну что вы! – ответил Хлодно. – Человек он спокойный, только не надо его дразнить. Представьте, в Варшаве его принимали в лучших домах.
– Что, что? – вскричали тут все хором.
– Je vous assure[43]. Когда я был в последний раз в Варшаве, я спросил графа В, правда ли, что этот человек бывал у него на вторниках. «Бывал, говорит, это умная голова». Уж как хотите, а «умная голова».
– И, однако, неужто правда, что мать его была Язловецкая? – спросил Владзь.
– В семье не без урода, – вздохнул Ясь. – Впрочем, – продолжал он, Гарбовецкие потеряли состояние... а без состояния одна кровь не спасает.
– Пример этому Стрончек, – сострил Владзь.
– Ну, ну, потише!
– Признайся, дорогой мой, que vous etes un coquin[44].
– Только ради твоей дружбы.
Однако Вильк был вознагражден за горечь этого вечера. Зайдя в салон попрощаться с дамами, он не нашел там Люци, зато он застал ее в передней, кто знает, возможно, она там нарочно его дожидалась. Она протянула ему руку на прощанье.
– Вам было скучно с Гошинскими?
– Да.
Рука Люци слегка задрожала в руке Вилька, глаза девушки как-то потеплели.
– Вы совсем другой человек, – шепнула она еще тише.
Простые слова! Однако Вильк готов был за это упасть перед ней на колени.
[37] Сказал мне однажды (франц.).
[38] Мне кажется (франц.).
[39] Но человек с именем и состоянием (франц.).
[40] Это мечты (франц.).
[41] Разве это невозможно? (франц.).
[42] Но что поделаешь? (франц.).
[43] Уверяю вас (франц.).
[44] Что вы негодяй (франц.).