– Ах, как это хорошо, что я вас встретила. Пойдемте немного вперед – вы покажете мне свое королевство. Bonjour, bonjour[62].
А королевство Вилька, залитое солнечным светом, поистине имело чудесный вид. И сам он никогда раньше не чувствовал себя настолько королем.
Рука Люци не отпускала его руку и, конечно, своим долгим и полным тайного трепета пожатием как бы говорила: «Да, мы не можем позволить себе большего, потому что на нас смотрят, но мы неразлучны».
«Сейчас или никогда», – подумал Вильк.
Какой-то странный и неведомый страх сжал его сердце. Ведь этот момент был для него так важен – от нескольких слов зависело все его будущее.
Он силился заговорить – и не мог; ему не хватало слов, как тому, кто в первый раз просит одолжить денег... Новичок!
– Что это вы сегодня так серьезны, даже печальны? – спросила Люци.
– Я только счастлив.
Еще одно пожатие руки было комментарием к этим словам.
– Быть может, вы нашли цветок папоротника или четырехлистный клевер?
– О, мой цветок во сто крат прекрасней!
– Голое ваш дрожит... Где ж ваше счастье?
– Со мной.
– Никто не слышит нас... говорите.
– Мое счастье зависит от вас.
– От меня?
– Да.
– Сожми крепче мою руку... От меня?
– Я тебя люблю.
Они склонились друг к другу, как два колоса, и будто шелест пролетел по воздуху поцелуй.
Внезапно Вильк побледнел, выпрямился во весь рост Я обнажил голову.
– Люци, дай мне руку навсегда, будь моей женой.
– Что?!
Как будто молнией ударило Вилька. Люци отъехала от него на четыре шага. Гнев и удивление изобразились на ее лице.
– Господин Вильк!
– Сударыня!
– Не забывайте, сударь, с кем говорите!
– Бога ради, что это значит?!
Люци была вне себя от негодования.
– Это значит, что вы поступили со мной недостойно, невежливо, неблагородно! Вы злоупотребляете моим доверием! Вы оскорбили меня!
[62] Здравствуйте, здравствуйте (франц.).