— Ну–с, Ватсон…
Не успел Шерлок Холмс договорить своей фразы, как ужасный толчок заставил нас судорожно схватиться за перила.
— - Начинается! — с ужасом произнес я.
Но, к нашему удивлению, мы не двинулись вперед, а продолжали стоять на месте.
Холмс высунулся с площадки, чтобы посмотреть, в чем дело, и вдруг удивленно проговорил:
— А ведь поезд наш ушел, дорогой Ватсон.
— Как же так? — удивился я.
— Очень просто! Машинист, конечно, заснул, а его помощник так дернул спьяна поезд, что четыре задних вагона оторвались от поезда и остались вместе с нами на месте, в то же время как поезд ушел вперед.
На станции поднялась тревога.
Вероятно, и в поезде кто–то из кондукторов заметил случившееся, так как за семафором поезд остановился и снова пошел назад.
Четвертый сзади вагон с оборванными тяжами и цепями вывели из состава.
Два ужаснейших толчка снова чуть не сшибли нас с ног. Вероятно, они были последней каплей, переполнившей чашу терпения Шерлока Холмса.
Соскочив с поезда, он крикнул:
— Слезайте, дорогой Ватсон, слезайте скорее, пока нам еще не успели переломать ребра и свернуть шеи.
Признаюсь, я очень охотно последовал его совету.
Поезд ушел, а мы остались на пустой станции, на которой все, казалось, спало крепким сном.
V
Впоследствии мы не каялись, что не поехали с этим поездом.
Ровно через три четверти часа после того, как мы покинули его, он на полном ходу сошел с рельс от чересчур быстрой езды на одном из поворотов, причем, как сообщал нам сторож, двенадцать вагонов превратились в щепы, несколько штук треснуло, и уцелело лишь пять задних вагонов, на которых поездная прислуга отделалась лишь ушибами, правда — довольно сильными.
Машинист и помощник были убиты, кочегар — тяжело ранен.
Из поездной прислуги были убиты два кондуктора и трое тяжело ранены.
Узнавши эти новости, мы забрались на товарную платформу и, вынув приготовленную заранее закуску, утолили голод, дававший себя уж чувствовать.
Затем Холмс вынул свою записную книжку и стал что–то в ней записывать.
— Я записываю фамилии тех людей, которых в Англии сочли бы преступниками, — произнес он.
— И много ли вы их набрали? — спросил я.
— Боюсь, что к концу путешествия мне не хватит моей записной книжки, — ответил Холмс, покачав головой.
Часа через четыре подошел следующий товарный поезд.
Один из задних товарных вагонов был пустой, и кондукторская бригада пускала в него публику за плату, которую брала себе.
Вероятно, это было обычным делом, так как никто из станционного начальства не обращал на это никакого внимания.
И я вполне согласился с Холмсом, когда он сказал: