— Значит, их было не двое? — спросил я с любопытством.
— Да. Их было не менее трех человек, — ответил Холмс. — И, если бы я даже не видал этого клочка бумаги, я все равно знал бы, что существует третий.
— Из чего же вы заключили бы это?
— Из странных следов ног, которые я рассмотрел во дворе. Эти следы настолько характерны, что я вряд ли оши-бусь, если укажу их обладателя даже издали, хотя я никогда в жизни его не видал.
Я недоверчиво взглянул на Холмса.
Он поймал мой взгляд и улыбнулся.
— В этом нет ничего странного, — проговорил он. — Правая нога этого человека сильно вывернута ступней наружу. Вероятно, он — урод. А по рассказам Михеича, оба жильца были люди здоровые и вполне нормальные.
— Вы — удивительный человек! — воскликнул я, искренне удивляясь наблюдательности моего друга.
Холмс самодовольно улыбнулся.
— Наша профессия, дорогой Ватсон, обязывает нас к этому. Кроме того, у меня есть несколько тряпочек, вернее, клочков материй от мужских костюмов, найденных мною в подземной галерее и во дворе взорванного дома. Весьма возможно, что и эти мелочи пригодятся мне.
Разговаривая таким образом, мы вскоре выехали за город и крупной рысью помчались по галичскому тракту.
Проехав верст двадцать пять, мы остановились у деревенского постоялого двора, позавтракали яичницей и творогом со сметаной, накормили лошадей и часа через полтора снова тронулись в путь.
Дорога, ведшая до сих пор открытой местностью, пошла густым лесом.
Так продолжалось до тех пор, пока мы не подъехали к притоку реки Костромы.
Приток этот шел на запад и терялся в лесной местности. Остановив здесь лошадь, Холмс соскочил с тарантаса и стал внимательно разглядывать дорогу и берега притока, пройдя по каждому из них не менее пятисот шагов.
Наконец, он возвратился.
Взглянув на него, я сразу убедился, что его искания не пропали даром: глаза Холмса победоносно горели, стан выпрямился, шаг был бодрый и решительный.
— Держу пари, что вы сделали какое-то важное открытие! — воскликнул я.
— Как видно, вы великолепно изучили меня! — весело ответил Холмс. — Что касается открытия, то вы угадали.
Они ехали здесь и спустились с тарантасом в реку шагах в четырехстах отсюда. След лопнувшей и починенной шины ясно виден на глинистом берегу, а след ног в английских ботинках только подтверждает мое предположение…
Начальник сыскного отделения и следователь внимательно слушали Холмса, не скрывая своего восторга.
— Вы прямо-таки Бог! — воскликнул следователь. — Майн-Ридовский следопыт не сумел бы лучше отыскать следов!
— Ну, до него-то мне далеко! — скромно возразил Холмс. — Но зато теперь я смело могу сказать, что злодеи не уйдут из мо их рук!
— Дай-то Бог! — воскликнул начальник сыскного отделения. — Удивляюсь только одному: почему они не уехали из Костромы на пароходе или, еще лучше, по железной дороге?
— Это весьма понятно, — ответил Холмс, пожимая плечами. — На железной дороге и на пароходе легче быть задержанными. Кроме того, воры всегда избегают людей, в особенности, когда краденое находится при них. Им ведь все время кажется, что их подозревают и что за ними следят.
— Это-то правда! — подтвердил начальник сыскного отделения.
— Но теперь нам нельзя терять времени! — перебил его Холмс. — Привяжите лошадей где-нибудь подальше в лесу и поторопимся в путь.
Агенты, сидевшие на козлах, в несколько минут исполнили его приказание и, вслед за Холмсом, мы двинулись вдоль берега реки.
— Если они выбрали себе берлогу далеко, то мы настигнем их завтра, — уверенным тоном произнес Холмс, шагая по берегу и попыхивая сигарой. — Но что-то говорить мне, что пристанище их находится недалеко отсюда; иначе они не брали бы с собой лошади.
— Вы думаете? — спросил я.