Через несколько минут мы заметили, что Гаврюшка в сопровождении двух служащих вышел из магазина и стал его запирать. Проделав эту операцию, он подозрительно огляделся по сторонам и, сказав что-то служащим, юркнул в трактир.
Он сразу заметил сидящего в углу Фомку и прямо подошел к нему.
Затем, убедившись, что на них никто не смотрит, он наклонился к Фомке, что-то прошептал ему на ухо и, быстро выйдя из трактира, скрылся среди сновавшей взад и вперед публики.
Подождав несколько минут, Фомка расплатился и в свою очередь вышел из трактира.
В ту же минуту мы последовали за ним.
Дойдя до Страстного монастыря, Фомка вскочил на конку, идущую к Устинскому мосту.
Взяв извозчика, мы приказали ему ехать потише, не теряя конки из виду.
Доехав до Яузы, Фомка соскочил и вошел в один из скверных трактиров, расположенных на берегу этой вонючей речонки.
— Нам следует подождать его здесь! — произнес Холмс. — Наше появление может возбудить его подозрение.
Между тем тьма надвигалась все больше и больше, и нам пришлось порядочно-таки приблизиться к трактиру, чтобы не упустить из виду Фомки, когда он станет выходить.
Где-то на колокольне пробило девять часов.
Немного спустя на пороге трактира появилась знакомая нам фигура Гаврюшки.
Осторожно оглянувшись по сторонам, он вошел в трактир и через минуту снова появился на улице в сопровождении Фомки.
Повернув направо, они направились вдоль берега реки, и мы, пользуясь полным отсутствием фонарей в этом месте, неслышно двинулись за ними.
Так прошли мы несколько сот шагов и наконец очутились в совершенно глухой и пустынной местности.
С трудом различали мы фигуры Гаврюшки и Фомки, шедших молча впереди.
Но вот, наконец, они остановились и тихо стали спускаться с берега к самой реке.
— Ползите! — шепнул Холмс.
Распластавшись на земле, мы, словно змеи, неслышно сползли вниз и подползли к ним шагов на двадцать пять.
Ночная тьма способствовала нам. Гаврюшка о чем-то говорил Фомке, и до нас долетали лишь отрывки тихо произносимых фраз.
— Завтра… не упущу проклятого… вот-вот… «Петергоф»… ты подделай руку под Ефимова.
Иногда он яростно рычал, и видно было, что он не на шутку беснуется.
Фомка отвечал коротко и односложно, совершенно хладнокровным тоном.
— Значит, завтра в три часа в «Петергофе». — донеслось до нас.
Затем они снова заговорили очень тихо, и мы услышали лишь конец их разговора:
— Все разбежались. ну, да это и хорошо! Пущай ищут свидетелей!
Пошептавшись еще о чем-то, они поднялись на берег.
— Итак, дорогой Ватсон, до завтра. В три часа дня мы, вероятно, увидим в ресторане «Петергоф» что-нибудь любопытное.
Противники наши скрылись, и мы не преследовали их дальше.
Возвратившись в город, мы прямо направились к Клюкину.