Не зная в лицо служащих потерпевших книгоиздателей, я не мог сказать, был ли кто из них у Никанорова. Судя по нескольким строкам, записанным Холмсом в записную книжку, он, вероятно, нашел среди посетителей знакомых.
Выйдя из трактира и погуляв для разнообразия по улице около часа, мы снова заняли наблюдательный пост в трактире и снова принялись за чаепитие.
Я до сих пор удивляюсь, как я не умер в этот день от чая.
Мало-помалу начало смеркаться.
Ровно в 7 часов магазины стали закрываться.
Атлетического сложения брюнет с разбойничьим лицом появился на пороге магазина Никанорова.
Вместе с ним вышли двое служащих, и втроем они стали закрывать ставнями окна и двери магазина.
— Не правда ли, симпатичная физиономия? — насмешливо шепнул мне Шерлок Холмс, указывая головой на здоровенного брюнета.
— Судя по прежнему вашему рассказу, можно безошибочно сказать, что это и есть хозяин магазина, — сказал я.
— Совершенно верно. Это и есть Гаврюшка Воропаев, с которым нам, по всей вероятности, и придется иметь дело, — ответил Холмс.
Заперев магазин, Гаврюшка не спеша погладил бородку и, сказав что-то своим приказчикам, медленно направился к трактиру.
Заняв, на наше счастье, соседний с нами столик, он заказал чай.
Я видел, как при входе Гаврюшки глаза Холмса радостно сверкнули.
Минут через 20 в трактир вошел средних лет мужчина с плутоватым лицом.
Оглядевшись кругом и увидав сидящего за столиком Гаврюшку, он подошел к нему и, поздоровавшись, сел рядом.
— Ну что? — словно вскользь спросил Гаврюшка, обращаясь к пришедшему.
— Да ничего, все ладно, — ответил тот.
— Ты, Фомка, смотри, работай аккуратно, сам знаешь, ноне строгости какие пошли. Как бы чего не вышло.
Пришедший как-то весело и разухабисто махнул рукой.
— Не на тех напали.
Гаврюшка Воропаев самодовольно улыбнулся.
Они сидели так близко от нас, что мы слышали каждое слово, произнесенное ими, даже тогда, когда они понижали голос до шепота.
Несколько минут собеседники молчали.
— Завтра я поеду в Петербург, — произнес наконец Воропаев, — а ты, Фомка, скажи, чтобы ребята собрались через три дня. В этом же трактире и соберемся, там, в задней комнате.
— Ладно, — ответил Фомка. — А что, нешто в Петербурге есть что?
— Известно, без дела не поеду. Просто хоть разорвись: и в Петербург надо, и в Нижний, и в Харьков, отовсюду зовут.
— Известно. Дело у вас, можно сказать, всероссийское, — самодовольно произнес Фомка.
— Ништо, — отозвался Гаврюшка.
Поговорив еще несколько минут, оба собеседника встали и вышли из трактира.
Заплатив за чай, мы направились вслед за ними.