– Мистер Холмс, я восхищаюсь вами! – это восклицание заставило Холмса полностью переключить своё внимание на полицейского, который прямо светился от счастья, лицезря моего друга. И тот восторженно продолжил, – Я мечтал увидеть вас за работой и хоть немного стать похожим на вас…
Понимая, что если не остановить этот поток восхищения, то он может сильно помешать нашей работе, я решился включиться и задал ему вопрос:
– Ваше имя?
– Джон. Джон Скот, сэр.
– Вы давно в полиции?
– Нет. Первый месяц. А вы доктор Уотсон? – переключился он на меня.
– Да, – не давая возможности засыпать меня вопросами либо хвалебными или иными речами, я продолжил: – Вы обнаружили тело?
– Нет, это Герберт Рэнсон. Я его сменил утром в шесть, когда Паркера уже увезли.
– То есть, – вмешался Холмс, – вы ничего не видели?
– Нет, – полицейский погрустнел, – мистер Холмс.
– Ну, тогда проводите нас в комнату, где это произошло.
– Сюда, пожалуйста. – И он повёл нас в дом.
Я был удивлён обстановкой комнаты, поскольку был наслышан, что Паркер жил на широкую ногу, да и Холмс, видимо, тоже, так как на несколько секунд задержался в дверях, впрочем, это всё же произошло по другой причине.
Комната была небольшая, квадратная. Слева от окна стоял небольшой стол, а напротив окна на стене висело несколько полок, на которых располагалась всякая всячина, начиная со статуэток слоников, заканчивая бутылками из-под виски. Справа от окна стояла железная кровать, застеленная грязным бельём. Единственный стул валялся между окном и полками, и над ним на потолке находился крюк со свисающей с него верёвкой, обрезанной наполовину. Лишь два дорогих костюма, висящих на стене справа от входа, говорили о том, что хозяин этой комнаты всё же был не бедным человеком.
Я оставался стоять у двери, пока Холмс внимательно изучал всю эту небогатую обстановку.
– Во сколько был обнаружен труп? – спросил Холмс Джона Скота, стоявшего рядом со мной и внимательно наблюдавшего за работой моего друга.
– В три сорок утра.
– Мгмг, – промычал Холмс. – Где в этот момент находился патрульный?
– Вон там, – и констебль показал на противоположную сторону улицы.
– Странно, – Холмс поджал губы. – Вы здесь ничего не трогали?
– Нет, как можно, – быстро ответил молодой человек, было видно, что он искренне возмущён подобным вопросом. – Нам запрещено что-либо менять без указания инспектора.
– Свеча стояла на столе, когда вы первый раз сюда вошли?
– Да, – обеспокоенно произнёс он.
– Где можно найти Рэнсона?
– Сожалею, мистер Холмс, но я не могу сообщить его адрес. Вам лучше обратиться к инспектору Лестрейду.
Холмс ещё раз оглядел комнату, достал носовой платок и провёл им в разных частях комнаты. Оглядев результаты, запечатлённые на платке, удовлетворённо хмыкнул:
– Нам здесь больше делать нечего, Уотсон, – приглашая меня покинуть квартиру, но внезапно задержался, – Джон, – обратился он к поникшему констеблю, – вы не будете против, если мы вас ещё раз навестим, как стемнеет?
– Что вы, мистер Холмс! – оказывается, как мало надо было ему, чтобы вновь воспрянуть духом.
– Тогда до вечера. И никому ни слова.
– Буду вас ждать.