Как только Амдал умчался прочь, Холмс принялся за работу. Схватив ключ охранника со стола, он быстро воспользовался им и тем ключом, что мы нашли в квартире Блегена, чтобы открыть двести вторую ячейку. С помощью самодельного крюка Холмс вынул депозитный бокс, открыл его, вытащил оттуда несколько листков бумаги и сунул в карман пиджака. Все это время я продолжал свой абсурдный спектакль, не переставая стонать и выть без зазрения совести. Мне казалось, что сыщик слишком долго копается, но на самом деле вся работа заняла не больше тридцати секунд, а то и меньше. Затем Холмс закрыл бокс, сунул обратно в ячейку, замкнул запор и бросил ключ обратно на стол Амдала. Холмс четко рассчитал время, поскольку через пару секунд после того, как он опустился рядом со мной на колени, в депозитарий влетел Амдал и кассир из банка наверху с ведрами воды.
– Вон там! – Холмс указал на кабинет, куда мы отнесли нашу ячейку, и подмигнул мне.
Это было знаком, что надо закругляться с моим маленьким спектаклем, что я с радостью и сделал, закрыв глаза, словно провалился в забытье.
– Всего лишь бумага загорелась в корзине для мусора, – сообщил Амдал, когда вернулся взглянуть на меня. – Вы вытрясли туда пепел. Как ваш друг? Я вызвал врача.
– Слава богу, похоже, с мистером Смитом все будет в порядке, – сказал Холмс. – У него были такие припадки и раньше, но такой сильный я наблюдаю впервые. Я очень разволновался. Мистер Смит, вы меня слышите?
После того как Холмс несколько раз позвал меня по имени, я медленно открыл глаза и обвел комнату по возможности бессмысленным взглядом.
Наконец я произнес слабым голосом:
– Почему я на полу?
– У вас был приступ, – объяснил Холмс, приподнимая мне голову. – Очень сильный. Но уже все хорошо.
– Приступ… Не помню…
– Поверьте нам, мистер Смит. Вы нас очень напугали.
Разговор в том же ключе продолжался еще несколько минут, потом Холмс помог мне подняться и сказал Амдалу:
– Доктор уже не нужен. Мистеру Смиту требуется отдых. Он поправится.
– Вы уверены? – с сомнением спросил охранник.
– Уверен, – заявил Холмс. – Не знаю, как и благодарить вас, мистер Амдал. Приношу извинения за пожар по моей вине. Буду аккуратнее с пеплом от трубки.
– Ничего страшного.
– Возможно, но я все еще настаиваю на небольшой компенсации за причиненные неудобства, – ворковал Холмс, вкладывая двадцатидолларовую золотую монету в руку охранника. – Вы заслужили.
– Что вы, я не могу… – Амдал во все глаза смотрел на монету, более чем щедрое вознаграждение.
– Я настаиваю, – перебил Холмс. – Это меньшее, что я могу сделать. Вы настоящий герой! Теперь, если вас не затруднит, закройте нашу ячейку, а мы с мистером Смитом пойдем потихоньку. Моему другу надо отдохнуть остаток дня.
– Мой дорогой Уотсон, вы были великолепны, – сказал Холмс, когда мы вышли из банка и побрели по Бродвею. – Вы мастерски корчились, это надо было видеть! А как стонали и кричали! Если бы я не знал, то решил бы, что у вас и впрямь припадок.
– Не хочу говорить об этом, – ответил я, поскольку мне не понравилось так нелепо себя вести. – Я хотел бы знать, что вы нашли в ячейке мистера Блегена. Надеюсь, ради этого мне стоило прикидываться законченным идиотом.
– Поверьте, Уотсон, ваш спектакль был просто отличным. Я начинаю думать, что вы выбрали не ту специальность и решение изучать медицину, а не драматическое искусство, – ужасная потеря для театра.
– Давайте без шуток! – Меня разозлили подначки Холмса. – Ну, что же было в ячейке?
– Посмотрим, – сказал детектив, когда мы подошли к галантерейной лавке, перед которой стояла скамейка.
Усевшись, Холмс начал изучать «сокровища» из ячейки Блегена, в общей сложности пять документов. Первые три были, как сказал мой друг, «любовными письмами мистера Блегена к некой замужней даме», но зато оставшиеся два оказались «настоящим золотом». Первый документ состоял из четырех листов бумаги, скрепленных между собой; они были исписаны руническими символами с переводом на английский и шведский.
– Это оригинальный перевод текста с рунического камня, выполненным мистером Блегеном?
– Может быть, хотя есть и еще одна любопытная версия, особенно учитывая тот факт, что мистер Блеген решил хранить документ в безопасном месте.
– И что же это за версия?
– Сейчас не время для объяснений, позже, – отмахнулся Холмс, передавая мне лист желтой линованной бумаги. – А теперь взгляните на наше второе сокровище.
Это была копия соглашения, которое мы обнаружили в доме Олафа Вальгрена, где говорилось о согласии продать рунический камень за двести долларов. С первого взгляда в этой копии не было ничего особенного, поскольку Блеген нотариально заверял сделку. Но к ней прилагался маленький клочок бумаги, на котором имелась приписка от руки: «Я знаю правду. Вам придется подыгрывать, если хотите заработать. М. Л.».