Это был фрагмент гнутого стекла с выпуклыми буквами, который сыщик подобрал возле тропинки, ведущей в рощу. В тусклом свете Холмс продемонстрировал осколок Рафферти и мне и спросил, что мы думаем.
Рафферти, который, как и Холмс, был наделен необычно острым зрением, изучил стекло.
– Ну, я могу различить две буквы – одна вроде «С», а вторая «Г» – и начало третьей. Не берусь утверждать наверняка, но это скорее всего часть фонаря.
– И я так думаю, – сказал Холмс. – Если мы правы, то стоит понять, какого именно.
– Без шансов, мистер Холмс, – заявил Рафферти. – Почти у всех есть фонари.
– Тогда давайте надеяться, что это часть какого-то необычного фонаря, – предложил Холмс, убирая стекляшку в карман. – В любом случае, пока что это лучшее, что у нас есть. Но улика забавная, поскольку вряд ли ожидаешь найти осколок фонаря на краю леса, ведь сюда редко захаживают по ночам.
– Кстати о ночи. Нам бы лучше вернуться, – забеспокоился Рафферти, – а то мистер Кенсингтон решит, что нас поглотила темнота.
На обратном пути пришлось поторопиться, поскольку температура резко упала, как только стемнело и на небе зажглись во всем своем величии звезды. Хотя я хотел подремать в тишине, Холмс, который сел впереди рядом с Кенсингтоном, вскоре принялся расспрашивать спутника обо всем, что ему известно об Эйнаре Блегене.
Кенсингтон, который был не только очень терпеливым, но и знал почти всех в округе, с радостью согласился ответить на вопросы Холмса.
– Мы познакомились с Эйнаром вскоре после того, как он приехал в город. Это случилось около десяти лет назад, как мне кажется, когда его назначили священником в Первую шведскую церковь в Холандберге. Он мне сразу же понравился: умный мужик, интересный собеседник, что редко скажешь о большинстве местных жителей. Кроме того, он потешный. Но тут слухи поползли: дескать, пьющий, и вскоре община дала ему пинка под зад.
– Из-за пьянства? – спросил Холмс.
– Нет, думаю, не поэтому. Просто я слышал, что они решили, будто он стал безбожником. Кстати, Эйнар и сам мне признавался, что давно уже не верит в Господа.
– Не лучшее качество для христианского священника, – заметил Холмс.
– Во всяком случае, не у нас здесь, – хихикнул Кенсингтон.
– А что он делал, потеряв приход? – спросил я.
– Просто околачивался по округе, – пояснил Кенсингтон. – Ходили слуги, что после смерти родителей в Швеции он получил большое наследство и жил за счет Него. У Эйнара достаточно денег, чтобы содержать собственную лошадь и экипаж, так что не совсем уж он нищий.
– Понятно, – сказал Холмс. – Скажите, а вы обсуждали когда-нибудь руны с мистером Блегеном?
– Раз или два. Как я уже говорил, Эйнар очень умен. Не знаю, можно ли назвать его экспертом по этому вопросу, но точно могу сказать, что он очень интересовался камнем Олафа.
– Ведь он сделал первый перевод надписи, – заметил Холмс.
– Ну да. Я слышал, что в день, когда нашли камень, Эйнар поехал прямиком на ферму Олафа, уселся перед камнем и начал переводить. Я говорил с фермером, который видел все своими глазами, так он утверждал, что Эйнар переводил надпись «с такой легкостью, будто читал свой молитвенник».
– Очень любопытно, – пробормотал Холмс. – Блеген и Вальгрен были хорошими друзьями?
– Думаю, да, но не уверен. Я знаю, что они встречались периодически и до того, как нашелся этот камень. Но тут вообще все друг дружку знают.
– Разумеется. А вы, кстати, не в курсе, когда познакомились мистер Ларссон и мистер Блеген?
– Тут я вам не смогу помочь. Говоря по правде, я был удивлен, увидев их сегодня вместе. Но, полагаю, раз они оба увлекаются рунами, то у них есть что-то общее.
– Без сомнения, – кивнул Холмс. – Без сомнения.
Мой друг помолчал какое-то время, но на подъезде к Александрии задал вопрос о Муни Вальгрен.
– Надеюсь, что с ней все в порядке, – сказал он. – Я удивлен, мистер Кенсингтон, что девочка не приехала с вами сегодня, учитывая ее интерес к руническому камню.
– Я решил не брать ее с собой, – ответил Кенсингтон. – Сказать честно, мистер Бейкер, я немного беспокоюсь из-за нее.
– Бедняжка не заболела?
– Дело не в этом. Просто прошлым вечером кто-то пробрался в наш дом, пока нас не было. И самое интересное, больше всего взломщика интересовала комната Муни.