Он промолчал, пряча обиду: даже жена готова была смириться с несправедливостью.
Он не отступит. Надо собрать информацию об убитых. Может быть, причина убийства в их биографиях. Все три жертвы – минчане, значит, придется снова ехать в Минск.
«В деревне летом просто рай»
А зимой серое низкое небо, короткий день. Улица погружается во мрак. На три улицы горит один робкий фонарь. Больше не ставят из экономии. Ноябрьскими вечерами тоскливо.
Только приближение Нового года помогало Петровичу пережидать эти вечера. У него с детства сохранилась привычка верить в счастливые перемены.
Зимой работы у милиционеров мало. Иногда выезды на семейные ссоры. Супруги с разбитыми физиономиями остервенело обвиняют друг друга. Петрович слушал их взаимные проклятия и вспоминал, как вся деревня гуляла на свадьбе «врагов». Юный жених со смущенным взглядом и беленькая невеста, счастливые, растерянные, не отрывались друг от друга. А сейчас это два бесполых человека, худые с темными лицами, в растянутых штанах и свитерах. И вместо любви – лютая ненависть.
Заработав отгулы, Петрович выбрался в город. Он решил сходить в фирму, где работали убитые.
Огромное безликое здание наполняли однообразные помещения.
Он поговорил с коллегами убитых, но узнал немного.
– Да и не было у них особых увлечений, – ответил полный, бледный парень за компьютер на расспросы Петровича. – Ну, выбирались они раз в год на охоту, а на работе говорили только о делах: контракты. Закупки. НДС. Налоги, черт бы их побрал.
– Что они только ради работы жили? – иронически спросил Петрович.
Собеседник замялся, поправил дорогие очки и горько усмехнулся.
– Вы, пожалуй, правы. Живем только работой….
Петрович решил посетить семьи жертв.
В первой квартире дверь открыла молодая пышнотелая женщина.
Когда Петрович показал удостоверение и начал задавать вопросы, она заплакала и по тому, как легко текли слезы, стало понятно, что она делает это часто.
Рассказала, что жила за мужем, как за каменной стеной. Что теперь делать не знает. На похороны, чтобы все как у людей, на памятник, почти все деньги растратила.
О последней поездке мужа ничего сказать не могла. Поездки эти она не любила, старалась давать побольше еды с собой, чтобы не напивались там до бесчувствия.
– Охота – одно название. Однажды двух уточек принес, крошечных. Так мне было жалко этих бедных птичек.
На голос незнакомого человека выглянул из соседней комнаты мальчуган с забавными кудряшками и курносым носиком. Петрович явственно представил лицо убитого с по-детски вздернутым носом.
–Кто мог желать ему зла?
– Ну, какие у него враги? Охоту он и не очень любил, но ему надо было больше двигаться – проблемы с сердцем.
Женщина вздохнула и снова заплакала.
Петрович извинился и решил уйти: его расспросы только огорчали вдову.
В квартире второго потерпевшего его тоже встретила супруга. Сухое, стареющее лицо. На расспросы женщина лишь пожала плечами. Сказала, что с мужем жили в параллельных мирах. Ничего о нем не знала и «знать не хотела». Петрович попросил разрешения осмотреть комнату убитого, признавшись, что хотя он и милиционер, но действует по частной инициативе. Женщина равнодушно указала на дверь.
– Да, пожалуйста.
В комнате стоял огромный письменный стол, в трех ящиках которого были аккуратно разложены деловые бумаги, счета, схемы. Но в последнем четвертом ящике бумаги были свалены. Почему? Петрович вынул одну, вторую папку. На самом дне валялись рекламные буклеты. Зачем их хранить?
Приподнял их, а на самом дне лежит карта. Обычная карта страны с автомобильными дорогами. Довольно новая. Петрович развернул ее. На крошечном синем пятнышке – так на карте выглядело Стоячее, стоял вопрос. Еще несколько вопросов – около Березины.
Неужели все-таки они были искателями мифического сокровища? А может быть, просто помечено место удачной охоты.
Он вышел из комнаты, женщина сидела на кухне. Жутковатая тишина в квартире. Не включены ни радио, ни телевизор.