Он слегка кривится, но возвращает почти так же крепко. Почти. Возраст все-таки.
Пятиминутная околоделовая беседа о сроках строительства, первых пуско-наладочных испытаниях на насосных станциях и масштабности данного проекта, пролегающего по территории двух стран. И мы подбираемся к самому главному — тому, ради чего этот говнюк наверняка и затеял беседу.
— Как поживает ваша очаровательная супруга? Наверняка она не привыкла к столь частым вашим отъездам? — Уилан улыбается с фальшивым сочувствием, кивая на обручальное кольцо, но в глазах его я вижу некое злое торжество.
— Прекрасно, благодарю. Она отлично справляется. — Минимум информации, лишь обтекаемые формулировки, из которых ты вряд ли что-то поймешь, старый манипулятор.
— О, я понимаю, — качает он головой. — Русские женщины такие преданные и верные своим избранникам. Вы уж берегите ее и не забывайте баловать сувенирами и подарками. Знаете, моя Олга обожает все эти маленькие знаки внимания. С такой радостью и детским восторгом каждый раз распаковывает завернутые в блестящую бумагу коробочки и сверточки. Каждый мой приезд — маленькое внеплановое Рождество, а я чувствую себя чертовым Санта Клаусом. Но знаете, в ее положении это совершенно простительно. Беременным женщинам нужны положительные эмоции.
Я с пониманием киваю, но в эту секунду до меня доходит смысл сказанного.
И, очевидно, он улавливает этот момент, потому что с облегчением смеется и якобы в смущении вполголоса добавляет.
— Да-да, мы немножко беременны. Ждем малыша. И счастливы в нашем ожидании.
Беременна.
Ольга ждет ребенка от Шона Уилана.
Что может быть более окончательным в женском выборе самца? Только ее готовность продолжить его род. Произвести на свет копию его ДНК. Осуществить мечту любого о собственном бессмертии.
Если та гипсовая маска у меня на лице, изображающая вежливую, но равнодушную радость, называется покер-фейс, то… носить мне ее еще очень и очень долго.
Надо попросить Лизу подыскать мне новую квартиру.
Я больше и дня не смогу находиться в месте, где слишком многое будет напоминать мне о ней.
Хватит уже ныть самому себе и пускать сопли. Можно бороться за женщину с другим, можно бороться за нее с ней самой. Но пытаться победить ее ребенка — бессмысленное занятие.
Права оказалась морская ведьма. Это была не любовь, а похоть. Просто внезапно вспыхнувшее вожделение. Просто временное умопомрачение, сумасшествие, психическое отклонение, ворвавшееся в мою жизнь с соленым ветром и сладким весенним дождем.
Пора поставить точку и просто жить дальше.
Значит, моя Женщина все еще ждет меня где-то.
И я ее найду.
Москва, Астана, Астрахань, Актау, снова Москва… Города и аэропорты сменяют друг друга, и я не успеваю заглянуть в родной город между этими поездками. Лиза сейчас слишком занята собственными делами, и привлечь ее еще и к решению моего вопроса у меня просто не поворачивается язык. Сам разберусь как-нибудь. Чуть позже. Когда во рту прекратит горчить, как от стакана полынного отвара.
Еще перед вылетом я забил в поисковик все гостиницы и мини-отели своего города, стараясь подобрать те, которые расположены в новом микрорайоне на выезде из города. Все равно через неделю уезжать. Заодно попробую сам подыскать однушку в том же районе. Забронировал номер, внес предоплату. А, приехав и устроившись, кидаю чемодан с твердым намерением лечь и выспаться и… понимаю, что мне нужен свежий воздух.
В окно замечаю небольшой скверик рядом со зданием нового учебного заведения, открытого совсем недавно. Кидаю взгляд на часы — наверняка у студентов сейчас идут пары, вряд ли столкнусь там с гомонящей толпой подрастающих новых менеджеров и экономистов. Пойду, пройдусь.
И уже через несколько шагов по тенистой аллейке в грудь прилетает чугунной кувалдой.
Она сидит на скамейке, под сенью расцветающего осенними красками клена. И золото и медь ее огненных волос ярко полыхает на сентябрьском солнце. В руках она держит телефон и что-то читает, изредка светло улыбаясь. Что она читает? Эсэмэски от своего избранного? Признания в любви и вечной преданности? Или перечисления новых ожидающих ее подарков?
Такая прекрасная, такая умиротворенная. Мадонна, носящая под сердцем дитя своего бога. Не меня. Жестокая мадонна с алмазным сердцем.
Ноги сами несут меня в ту сторону. А язык произносит то, чему из последних сил сопротивляется разум.
— Привет. Как поживаешь?
— Данил?
Она удивлена и смущена. Явно. И, похоже, будто слегка испугана. Чего ты боишься, вероломная сирена? Что я вдруг начну выяснять отношения? Какие? Несуществующие?
— С-спасибо. Хорошо. А я тут вот… отдыхаю.