Да, я достаточно подкована в этих вопросах. И с точки зрения закона ко мне никто не придерется. Но я не могу так поступить с тем, кого тоже по-прежнему считаю другом.
— А как другу скажу. У меня есть веская причина уйти. Более веская, чем моя репутация профессионала.
— Какая, тыковка? Скажи. Я пойму. Клянусь.
Я набираю воздуха в грудь и решаюсь.
— Стив, я беременна. И хочу родить. Родить здорового крепкого ребенка. Одна. Потому что его отец… Не в курсе. И пока не будет в курсе. Я скажу ему. Когда-нибудь. Но не сейчас. Сейчас просто не могу. Обстоятельства не позволяют. Мои собственные обстоятельства.
Стив меняется в лице. Какое-то мгновение он сидит, как пыльным мешком ударенный.
— Это Шон? — практически рычит он, вскакивая и нависая над столом.
Ох, не надо было говорить.
— Нет, пожалуйста, не надо никого ни в чем обвинять. Это не Шон. Он тут не при чем. Наоборот, он предлагал свою помощь и участие, но… Стив, миленький, не лезь только снова, ладно? Ты поклялся понять. Так пойми. Я не хочу и не могу больше встречаться с Шоном. Он замечательный и очень добрый, хоть и с тараканами в башке, но… Но я не могу больше чувствовать себя шлюхой и содержанкой. Не могу больше унижать ни его, ни себя такими отношениями. Я его не люблю. И знаю, что это слишком больно. Обоим.
— Значит, я был прав. Я знал, что так и будет с этим…
— Стив, остановись. Я вижу и знаю, что ты хотел как лучше. Я тебя очень ценю и буду очень скучать. Но я увольняюсь. И нет, я не пожалею о своем решении. Так будет вернее и правильнее. Для всех.
— Ты остаешься в городе?
— Нет. Уеду к родителям.
— А интернет у тебя там есть в твоей деревне?
— Есть, слабенький, но есть.
— Как насчет периодической подработки?
— Что ты имеешь в виду?
— Буду присылать тебе на почту контракты на перевод.
Я задумываюсь на мгновение. Ведь беременность не болезнь, что заставляет соблюдать строгий постельный режим.
— Если это не то, что надо сделать «еще вчера», то почему бы и нет? Буду рада помочь.
— Ты собираешь сменить номер телефона?
— Уже сменила. И никому не оставляю его.
— А мне?
Я отворачиваюсь, чтобы он не заметил сомнений на моем лице. Стив обходит свой рабочий стол и присаживается передо мной на корточки.
— Только мне. И личную почту тоже только мне. От меня их никто не получит. Обещаю.
— Я тоже когда-то много чего тебе обещала. Не связываться с женатыми. Не влюбляться в них. Не носить к тебе свои розовые тошниловские сопли. И обманула. Прости меня, шеф.
Он берет в свои широкие лапы мои теплые — теперь всегда теплые — ладони и пожимает их.
— Эй, тыковка. Жизнь непростая штука. Порой видишь дорожку, что устлана лепестками роз, а наступишь, там дерьма по колено. Я ходил по таким, знаю, каково это. Мы еще неплохо справляемся. Ну что, мир?
— Мир.
— Оставишь телефон и почту своему старому другу Стиву?