— Малыш, я в очередной раз очарован. Хотя, казалось бы, дальше некуда.
Галантный кавалер вскакивает при моем появлении и отодвигает мой стул. Пока я устраиваюсь, он продолжает рассыпаться в комплиментах, и, разумеется, никаких документов с ошибками, ради которых я должна была бросить все и примчаться на встречу, и в помине нет.
— Шон, я тоже рада вас видеть. И хочу сказать, что вам нет нужды придумывать повод для встречи. Потому что с друзьями я с удовольствием встречаюсь и просто так, без всяких поводов.
— С друзьями?
— Да, с друзьями. Ведь мы же друзья? — я беру бокал с водой, в котором плавает нежный, прозрачный ломтик зеленого огурца и такой же прозрачный ломтик лайма — классная задумка, очень приятное послевкусие.
Уилан с готовностью поднимает свой — тоже с водой — и чокается со мной.
— За дружбу, Малыш.
— За дружбу, Шон. В наше время — редкое удовольствие. Особенно, как я понимаю, для человека твоего статуса.
Он мрачнеет и кривит губы в невеселой усмешке.
— Ты проницательна, Малыш.
— Я бы предпочла Джинджер.
— С тех пор, как ты объяснила мне значение этого слова по-русски, мне хочется называть тебя именно так. Малыш. Детка. Крошка.
— Ты ставишь меня в неловкое положение, — я улыбаюсь, но моя улыбка противоречит выражению моих же глаз. И Шон, а он далеко не дурак, как я уже многократно убедилась в этом, моментально понимает, о чем я говорю.
— Я обещаю, что буду следить за своей речью. И что в присутствии любых третьих лиц не позволю себе такой вольности.
Хороший, умный мальчик. Вернее, дядя. На минуточку, почти на пятнадцать лет старше меня.
— Благодарю за понимание.
— Ты умеешь совершенно простыми фразами и словами пристыдить меня, как будто я ученик младшей школы, а ты моя учительница.
— Я и не пыталась никогда этого сделать. Очевидно, такое впечатление создается из-за того, что английский для меня не родной, и самые обыкновенные речевые обороты звучат в моем исполнении не совсем правильно.
— О, поверь, Джин, твой английский шикарен. Намного лучше, чем мой французский или, тем более, русский.
— Ты учишь русский? — удивляюсь я. Вот уж редко кто из англосаксов утруждает себя изучением таких сложных для них языков, как русский, китайский или арабский, к примеру. Для большинства из них, на самом деле, все языки, кроме родного варианта английского, — варварская речь.
— Пытаюсь. Даже попросил найти мне преподавателя.
— И как, успешно?
— Ты знаешь, да. Я уже месяц занимаюсь с ней. Очаровательная дама за шестьдесят. Поит меня чаем с «ба-ран-ка-ми» и уверяет, что за всю жизнь ни разу не встретила «мид-ведь-я» и так и не научилась играть на «ба-ла-лай-ке», — Шон тихо, но заразительно смеется, и я невольно улыбаюсь ему в ответ.
Но моя улыбка вянет моментально.
Потому что в ресторан входит группа людей — две пары в возрасте и Данил под руку с очаровательной юной блондинкой. Настолько хорошенькой, ухоженной, нежной и милой, что кусочек восхитительного стейка во рту вдруг превращается в комок лежалой тряпки.
В самом деле? Парень-гроза, ты в своем уме — польститься на растрепанную мокрую ведьму после такой феи? Да если бы я увидела эту фотомодель ДО того, как… В общем, до того… Я бы не поверила ни единому твоему слову, парень с желтыми розами. А я ведь практически начала верить.
Ну что ж.
Розы были прекрасны. Зря я их не любила раньше.
Глава 20
Данил