Сказки английских писателей: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Заметим, кстати, что влюбленные пойдут на любой риск, для того чтобы выяснить, пользуются ли они взаимностью. Но стоит им в этом убедиться, и они начинают соблюдать осторожность. А принцесса после семидесяти пяти подъемов и спусков в тот первый день нисколько не сомневалась, что лифтер её любит. То есть он не проронил ни звука, но она была умненькая принцесса и подметила, как он подобрал с полу цветок жасмина, который она уронила, и поцеловал его, когда она притворилась, что не смотрит, и в свою очередь притворился, будто не знает, что она смотрит [86]. Разумеется, она влюбилась в него с первой минуты, как только они встретились и встретились их глаза и руки. Она уверяла себя, что полюбила его за то, что он спас ей жизнь, но разве в этом была причина?

И вот, убедившись в его любви, она стала соблюдать осторожность.

— Раз он меня действительно любит, уж он найдет способ так прямо и сказать. Это ведь не мое дело, а его — придумать выход из безвыходного положения, — рассудила она.

Флоризель, тот был совершенно счастлив: он видел принцессу ежедневно, и ежедневно, когда он занимал своё место в лифте, на атласной подушке лежал свежий цветок жасмина.

И он прикалывал цветок себе на куртку, и носил его так целый день, и предавался мечтам о своей возлюбленной и воспоминаниям о том восхитительном первом дне, когда она уронила цветок, а он поднял его, и она притворилась, будто не видит, а он притворился, будто не знает, что она видит. Но все-таки ему хотелось выяснить, каким именно образом попадает цветок каждый день в лифт и кто его туда приносит. Не исключено, что это делала младшая фрейлина, но, по правде говоря, Флоризель так не думал.

И вот однажды он явился во дворец намного раньше обычного, ни свет ни заря, и на тебе — никакого цветка в помине не было. Спрятавшись в коридоре за белой бархатной драпировкой в оконной нише, Флоризель стал ждать. И в скором времени кто бы, вы думали, прокрался на цыпочках, босиком, чтобы ступать совершенно бесшумно? Не кто иной, как сама принцесса, свеженькая, как майское утро, в белом муслиновом платьице, с серебряной лентой на поясе и букетиком жасмина на груди. Она вынула один цветок, поцеловала его и положила на белое атласное сиденье, а когда вышла из лифта, лифтер был тут как тут.

— Ой! — вырвалось у Кандиды, и она покраснела, как напроказивший ребенок.

— Ах! — вздохнул Флоризель и, подняв цветок, стал покрывать его поцелуями.

— Почему ты его целуешь? — спросила она.

— Потому, что ты его целовала, — отвечал принц, — я видел. Неужели тебе хочется и дальше притворяться?

Принцесса не знала, что на это ответить, и поэтому ничего не ответила.

Флоризель подошел к ней совсем-совсем близко.

— Одно время я жалел, что я не принц, — сказал он, — а теперь не жалею. Даже хорошо, что я инженер. Если бы я был принцем, я бы никогда тебя не встретил.

— А я и не хочу, чтобы ты был кем-то другим, — И принцесса понюхала цветок у него в петлице.

— Значит, мы теперь помолвлены, — сказал Флоризель.

— Разве? — спросила Кандида.

— А разве нет?

— В общем-то да, — согласилась она.

— Вот и чудесно. — И Флоризель поцеловал принцессу. — А ты уверена, что хочешь выйти за инженера? — спросил он после того, как она тоже поцеловала его.

— Конечно, — ответила принцесса.

— Тогда я покупаю кольцо. — И он еще раз её поцеловал.

Тут она отдала ему весь букетик, перецеловав каждый цветок, а он отдал ей кое-что на память, и на этом они расстались.

— Сердце мое принадлежит тебе, — сказал на прощанье Флоризель, — и жизнь моя отныне в твоих руках.

— А моя жизнь принадлежит тебе, — сказала она, — и мое сердце живет в твоем сердце.

Но тут я с прискорбием должна добавить, что, притаившись за другой занавеской, их все это время подслушивала одна личность, и когда принцесса ушла завтракать, а лифтер спустился с лифтом вниз, эта личность вылезла из ниши и сказала: «Ага!»

Личностью этой был противный, негодный курносый паж, который сам мечтал жениться на принцессе. В действительности у него на это ни малейшего шанса не было, да и быть не могло, поскольку отец его был всего-навсего богатый пивовар. Но паж, разумеется, мнил себя несравненно выше какого-то лифтера. Кроме того, он был из тех, кто вечно подслушивает и подглядывает, дай только ему повод. Он тут же пошел к королю и выложил, как принцесса ни свет ни заря целовалась с лифтером.

Король обозвал его вралем и мерзавцем и немедленно посадил в тюрьму за то, что он осмелился вслух произносить такие вещи. Но, поразмыслив, король решил, что неплохо бы самому проверить, правду ли говорил курносый паж.

И вот ни свет ни заря он спрятался за драпировкой и стал наблюдать, и увидел, как по коридору на цыпочках, босиком прокралась принцесса, как поднялся лифт (серебряная модель) и лифтер вместе с ним. И принцесса отдала лифтеру цветок жасмина, а он приколол жасмин к лацкану.

И тут король выскочил из укрытия, чем напугал их до смерти. Флоризеля посадили в тюрьму, а принцессу — под замок в её комнате, и к ней приставили старшую фрейлину.

И больше ей никого не разрешали видеть. Принцесса плакала день и ночь, но при этом ухитрилась спрятать то, что принц отдал ей на сохранение. Она засунула эту вещь в томик стихов. Однако старшая фрейлина, следившая за ней, все видела. Флоризеля приговорили к казни за то, что он вздумал жениться на особе столь выше себя по положению. Но когда топор коснулся его шеи, он тут же разлетелся на куски, а шея осталась невредимой. Принесли еще один топор, и сделали еще одну попытку отрубить Флоризелю голову. Но и второй топор расщепился и разлетелся в разные стороны. А когда обломки собрали, они на глазах у всех превратились в листы стихотворной книжки. Пришлось отложить казнь до следующего дня.

[86] …и в свою очередь притворился, будто не знает, что она смотрит. — Этот пассаж подсказан стихотворением Ковентри Патмора (1833–1896) «О поцелуе»: