Урания: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Так как все планеты в совокупности висят приблизительно одну семисотую долю веса Солнца, то центр тяжести, вокруг которого Земля совершает годовое обращение, никогда не находится в самом центре Солнца, а далеко от этого центра. Иногда даже вне солнечного шара. Говоря абсолютно Земля не вращается вокруг Солнца, но оба светила вместе – Солнце и Земля – вращаются вокруг их общего центра тяжести. И так, центр годового движения нашей планеты постоянно перемещается – вот одиннадцатое усложнение.

Мы могли бы даже прибавить сюда еще много других движений; но предыдущего достаточно, чтобы дать поте о подвижности, чувствительности нашего плавучего острова, подверженного всевозможным небесным влиянием. Математически анализ проникаете гораздо глубже в исследование этого вопроса, изложенного здесь лишь в общих чертах. У одной луны, которая, по-видимому, так спокойно обращается вокруг нас, математически анализ открыл более шестидесяти отдельных причин различишь движений!

И так, выражение, употребленное нами, нисколько не преувеличено. Наша планета действительно является игрушкой космических сил, управляющих ею в небесных областях. То же самое происходить и с другими мирами, да и со всеми, что существует во вселенной. Материя покорно повинуется силе.

Но где же неподвижная точка, на которую мы стремимся опереться?

В действительности наша планета, когда-то считавшаяся основанием мира, поддерживается на расстоянии Солнцем, которое заставляет ее обращаться вокруг себя со скоростью, соответствующей этому расстоянию. Эта скорость, зависящая от солнечной массы, удерживает нашу планету на одной и той же средней дистанции от центрального светила. При менее значительной скорости, притяжение преобладало бы и привело бы к падению Земли на Солнце. Наоборот, при большей скорости, наша планета прогрессивно и до бесконечности удалялась бы от очага, дающего ей жизнь. Но, благодаря скорости, соответствующей притяжению, наше блуждающее жилище поддерживается в постоянной устойчивости. Точно также и Луна поддерживается в пространстве силой притяжения Земли, которая заставляет ее вращаться вокруг себя со скоростью, требуемой для того, чтобы постоянно держать ее на том же среднем расстоянии. Таким образом, Земля и Луна составляют в пространстве чету планет. Если б земной шар существовал один на свете, он оставался бы во веки неподвижным на той точке беспредельной пустоты, куда его поставили бы с начала, не будучи в состоянии ни подыматься, ни опускаться, ни вообще как бы то ни было изменять положение, и самые эти термины опускаться налево, направо не имели бы никакого абсолютного смысла. Если б эта Земля, оставаясь в одиночестве, получила бы какой-нибудь толчок, была бы брошена с известной скоростью по какому-нибудь направленно, она вечно неслась бы по прямой лиши в этом самом направлении и не могла бы ни остановиться, ни замедлить движения, ни изменить его. То же самое было бы и в том случае, если б её сопровождала только Луна. Они обе вращались бы вокруг своего общего центра тяжести, исполняя свое назначение в одном и том же месте пространства, и летя по тому направлению, по какому они были бы пущены. Но так как существует Солнце и составляете центр своей системы, то Земля, все планеты и все их спутники зависите от него и судьбы их неразрывно связаны с его судьбой.

Где же искомая неподвижная точка, прочное основание, к которому мы стремимся, чтобы увериться в устойчивости вселенной. Уж не в этом ли колоссальном и тяжелом солнечном шаре?

Конечно нет, так как само Солнце не находится в состоянии покоя, а увлекает нас со всей своей системой по направленно созвездия Геркулеса.

Тяготеет ли наше Солнце вокруг какого-нибудь другого громадного Солнца, притяжение которого достигаете до него и управляете его судьбами, подобно тому, как и оно управляет судьбами планет? Исследование звездной астрономии приводит к заключению о возможности существовала мощного светила находящегося под прямым углом от нашего пути по направлении к Геркулесу? Нет. Правда, наше Солнце подвергается притяжению звезд. Но ни одна, по-видимому, не преобладаете над другими и не царствуете полновластно над нашим центральным светилом.

Хотя вполне вероятно, мало того несомненно, что наше Солнце и солнце ближайшее к нему – звезда Альфа Центавра испытывают взаимное притяжение. Однако нельзя считать, что эти две системы образуют пару, подобную наре двойных звезд. Все известные до сих пор системы двойных звезд состоят из тел, гораздо более приближенных друг к другу. Затем, если и допустить эту гипотезу, то при громадности орбиты, описываемой этими светилами, нельзя предположить, чтобы притяжения соседних звезд оставались без всякого влияния. И наконец, действительная скорость движения этих солнц гораздо больше, нежели та, которая могла бы произойти от их взаимного притяжения.

Но здесь есть другой фактор, важнее всех предыдущих. Млечный путь с его 18-ю миллионами солнц, для которых было бы действительно очень смелым искать центра тяжести.

Но опять-таки, что такое весь Млечный путь перед миллиардами звезд, созерцаемых вами на лоне звездной вселенной? Разве самый Млечный путь не перемещается, подобно архипелагу плавучих островов? Каждая туманность, каждое скопление звезд – не есть ли тот же Млечный путь, движущийся под действием тяготения других вселенных, которые призывают их, влекут к себе сквозь мрак бесконечной ночи?

Переносясь от звезды к звезде, от системы к системе, от одной страны к другой, мысль наша всюду встречаете необъятное величие, небесные движения, скорость которых мы еще только начали измерять, но которые уже превосходят всякое воображение. Собственное годичное движете солнца Альфы превышаете 1,488 миллионов льё в год. Собственное движение 61-й звезды Лебедя (второго солнца по расстоянии от нас) равняется 370 миллионам льё в год, что составляете около одного миллиона льё в день. Звезда Альфа Лебедя мчится на нас по прямой лиши со скоростью 500 миллионов льё в год. Собственное движете звезды 1,830-й по каталогу Грумбриджа[54] равняется 2,590 миллионам льё в год, что составляете семь миллионов льё в день, 115,000 километров в час, или 320,000 метров в секунду! Все эти данный представляют только минимум, так как мы, разумеется, видим измеряемый нами перемещения не прямо с лица, а косвенно.

Какие могучие снаряды! И все это – солнца, в несколько тысяч, в несколько миллионов раз тяжелее Земли, пущенная в неизмеримую пустоту с головокружительной скоростью, движущиеся в беспредельном пространстве, под влиянием тяготения всех светил вселенной. И эти миллионы, эти миллиарды солнц, планет, звездных скоплений, туманностей, миров, начинающих свое существование, и миров, уже отживших – мчатся с такими скоростями к неведомым им целям, с такой энергией, с такой силой действия, что перед ними порох и динамит – дыхание младенца в колыбели.

И все они бегут, быть может, навеки вечные, никогда не будучи в состоянии приблизиться к несуществующим границам бесконечности… Всюду движение, деятельность, свет и жизнь. К счастью, это так. Если б все эти бесчисленные солнца, планеты, земли, луны, кометы были неподвижны, устойчивы, подобно царям, окаменевшим в их усыпальницах, то такая вселенная представляла бы еще более величавое, но вместе с тем безотрадно грустное зрелище! Представьте себе мироздание, остановившиеся, застывшее, окаменелое как мумия! Одна эта мысль эта невыносима и навевает ужас и печаль.

Но что является причиной этих движений? Что поддерживает их? Что управляет ими? Мировое тяготение, невидимая сила, которой повинуется видимая вселенная – все, что мы называем материей. Тело, притягиваемое из бесконечного пространства Землей, достигло бы скорости 11,300 метров в секунду. Точно также тело, брошенное с Земли с такою скоростью, никогда не вернулось бы на нее. Тело, притягиваемое из бесконечного пространства Солнцем, приобрело бы скорость 608,000 метров в секунду; точно также тело, брошенное с Солнца с такой же скоростью, никогда не вернулось бы к точке отравления. Скопления звезд могли бы вызвать скорости, еще более значительные, но вполне объяснимые теорией тяготения. Достаточно бросить взгляд на карту собственных движений звезд, чтобы получить понятия о разнообразии этих движений и их величии.

Тяготение еще не объясняет происхождение движения. Если б существовало оно одно испокон веку, вся вселенная представляла бы сплошную глыбу. Происхождение движения кроется в основной причине всех причин.

И так звезды, солнца, планеты, миры, кометы, падающие звезды, уранолиты – словом, все тела, входящие в состав необъятной вселенной, зиждутся не на твердых основах, согласно ребяческому, первобытному представлению наших предков, а на невидимых невещественных силах, управляющих их движениями. Само движение этих миллиардов небесных тел является причиной их устойчивости, и они взаимно поддерживают друг друга в разделяющей их пустоте. Если б ум ног отрешиться от времени и пространства, то Земля, планеты, солнца, звезды представились бы ему в виде дождевых капель, беспрерывно льющихся с беспредельного неба, словно гонимые исполинской бурей и притягиваемые не каким-нибудь твердым основанием, а взаимным притяжением каждой в отдельности и всех вместе. Каждая из этих космических капель, каждый из этих миров и солнц мчится с такой невероятной быстротой, что полет пушечных снарядов сравнительно с нею представляется покоем. Это не сто, не пятьсот, не тысяча метров в секунду, а десять, двадцать, пятьдесят, сто и даже двести-триста тысяч метров в секунду!

И как это не случается столкновений при подобных движениях? Может быть они и бывают. На это, по-видимому, указывают «временные звезды», как бы возрождаются из своего пепла. Но, в сущности, трудно произойти таким встречам, так как пространство необъятно, сравнительно с размерами небесных тел и, кроме того, движете каждого из этих тел как раз препятствует ему пассивно подчиняться притяжению другого тела и упасть на него. Оно сохраняет свое собственное неуничтожимое движение и скользит вокруг притягивающего его фокуса, как бабочка, привлекаемая пламенем, но не обжигающая себе крыльев. Впрочем, с абсолютной точки зрения, движения эти даже «не такие быстрые».

Действительно, все вокруг бежит, летит, падает, катится, мчится в пустоте, но на таких расстояниях, что все представляется как бы в состоянии покоя! Если б мы захотели вместить в рамке города Парижа все светила, расстояния которых измерены до сих пор, то самая близкая звезда находилась бы в двух километрах от Солнца. Земля отстояла бы от него на 1 сантиметр. Юпитер на 5 сантиметров, а Нептун – на 30. 61-я звезда Лебедя находилась бы на расстоянии 4 километров от Солнца. Сириус – на расстоянии 10 километров. Полярная звезда – на 27 километров и так далее. А громадное большинство звезд осталось бы за пределами Сенского департамента. И что же! Если б все эти тела пришли в то относительное движете, какое им свойственно в природе, то Земле понадобился бы год, чтобы пройти свою орбиту, имеющую один сантиметр в радиусе, а Юпитеру – 12 лет для прохождения орбиты с радиусом в 5 сантиметров, а Нептуну – сто шестьдесят лет. Собственное движение Солнца и звезд были бы в таком же роде. Это значит, что все казалось бы в состоянии покоя, даже под микроскопом. Урания мирно и безмятежно царит в беспредельной вселенной.

А устройство вселенной – подобие устройства тел, которые мы называем материальными. Всякое тело, органическое или неорганическое: человек, животное, растете, камень, железо, бронза, состоит из частичек, находящихся в постоянном движении и не соприкасающихся. Эти частички в свою очередь состоять из атомов, которые тоже не соприкасаются. Каждый из атомов бесконечно мал и невидим не только для простого глаза, или в микроскоп, но даже и для мысли. Вычислено, что в булавочной головке не меньше восьми секстильонов-атомов, или восемь тысяч миллиардов, и что в кубическом сантиметре воздуха – не менее секстильона молекул. Все эти атомы и молекулы находятся в движении под влиянием сил, управляющих ими и сравнительно с их размерами их, отделяют больше расстояния. Мы можем даже предполагать, что в принципе существует лишь один род атомов и что только число первоначальных атомов, простых и однородных, способ их размещения и их движение определяют различие между молекулами. Молекула золота, железа разнится от молекулы серы, кислорода, водорода и так далее, только числом, расположением и движением простых атомов. Таким образом, каждая молекула составляет сама по себе целую систему – микрокосм.

Но какое бы мы ни составляли себе понятие о внутреннем устройстве тел, ныне признана и бесспорно установлена истина, что неподвижной точки, искомой нашим воображением, не существует нигде. Тщетно Архимед искал бы точки опоры, чтобы сдвинуть с места вселенную. Миры, подобно атомам, зиждутся на невидимому на силе невещественной; все движется, повинуясь притяжению и как бы отыскивая неподвижную точку; но она ускользает, по мере того, как ее преследуют, и не существует вовсе, так как в бесконечном пространстве центр – и везде, и нигде. Умы якобы позитивные, утверждающие, что в мире «царствует одна материя с ее свойствами», и презрительно относящиеся к исследованиям мыслителей, должны бы прежде всего объяснить нам, что именно они подразумевают под пресловутым словом «материя»? Если б они не относились к этому вопросу поверхностно, если б они подозревали, что под видимой внешностью скрывается неосязаемая действительность, они были бы скромнее.

Но мы добиваемся истины без предвзятой мысли – не руководясь духом известной системы, и нам, кажется, что сущность материи остается столь же таинственной, как и сущность силы. Так как видимая вселенная вовсе не то, чем она представляется нашим чувствам. В действительности, эта видимая вселенная состоит из невидимых атомов. Она зиждется на пустоте и силы, управляющие ею сами по себе, не материальны и невидимы. Было бы менее смелым думать, что материя не существует, что все – один динамизм, нежели браться утверждать, что все исключительно состоит из материи. Что касается материальной составляющей мира, то она исчезла (замечание довольно пикантное), – исчезла именно одновременно с победами механики, провозгласившей торжество невидимого. Неподвижная точна исчезает в мировом равновесии сил, в идеальной гармонии колебаний эфира. Чем усерднее ее ищут, тем труднее ее отыскать, и последнее усилие нашей мысли будет осознать последнее самое важное понятие – Бесконечность.

V. Душа, одетая воздухом

Она стояла во всем блеске своей целомудренной наготы, подняв вверху руки и закручивая массу своих густых, шелковистых волос, которые она старалась укрепить на затылке. Это была совсем юная красавица, еще не достигшая расцвета и полного развития форм, но уже приближавшаяся к совершенству, в лучезарном сиянии своих семнадцати лете.

Очаровательное дитя Венеры, она поражала белизной своего тела, с легким розоватым оттенком. Под прозрачной кожей пульсирующая горячая, здоровая кровь. Глаза ее сияли таинственным, опьяняющим блеском.

Она была чудно хороша, и если б какому-нибудь новому Парису пришлось присудить ей пальму первенства, не знаю, за что именно он сложил бы эту пальму к ногам ее – за грацию, за изящество или за красоту, до такой степени она соединяла в себе живую прелесть современных чар с спокойными совершенствами классической красоты.

Самый счастливый, самый неожиданный случай привел нас сюда – художника Фалеро и меня. Прошлой весной в светлый, прекрасный день, прогуливаясь с ним по берегу моря, мы забрели в одну из оливковых рощ с печальной листвой, которые встречаются между Ниццей и Монако, и, сами того не замечая, попали в чей-то сад, открытый со стороны побережья. Живописная тропинка извивалась вверх по холму. Мы прошли над померанцевой рощей, золотые плоды которой напоминали сад Гесперид[55]. Воздух был напоен благоуханием, небо сияло синей лазурью. Мы беседовали между собой, проводили параллель между наукой и искусством, как вдруг мой спутник остановился, словно очарованный, сделав мне знак, чтобы я молчал и смотрел.

В нескольких шагах перед нами за зарослями кактусов и варварских смоковниц глазам нашим представилась роскошная ванная. В открытое окно, куда врывался ярки свет солнца, у мраморного бассейна, в который с тихим журчаньем падала струя воды, мы увидали незнакомую девушку. Она стояла перед огромным трюмо, отражавшим всю ее фигуру с ног до головы. Вероятно, плеск воды помёшал ей услышать наше приближено. Мы скромно, или, вернее сказать, нескромно остановились за кактусами и замерли в немом созерцании.

Она как будто даже не сознавала своей красоты. Стоя на тигровой коже, она не торопилась одеваться.

Решив, что ее длинные волосы еще слишком влажны, она опять распустила их вдоль спины, повернулась в нашу сторону, взяла розу с маленького столика возле окна, потом, подойдя к громадному зеркалу, принялась за свою прическу, спокойно закончила ее, воткнула розу между двух жгутов волос и, обернувшись спиной к солнцу, нагнулась, вероятно, чтобы достать свою одежду. Вдруг она выпрямилась, пронзительно вскрикнула, закрыла себе лицо руками и бросилась бегом в темный угол.

[54] Сти́вен Гру́мбридж (1755–1832) – британский астроном, составитель каталога звёзд. Несколько звёзд, впервые указанных в каталоге Грумриджа, названы его именем.

[55] Геспери́ды (др. – греч. Έσπερίδες) – в древнегреческой мифологии нимфы, дочери Геспера – Вечерней Звезды и Никты – Ночи (по другой версии – дочери Форкиса и Кето), охраняющие золотые яблоки. По Гесиоду, рождены Никтой. Живут за Океаном, рядом с Горгонами, Гесиод называет их «певицы». Они же Атлантиды, по версии, яблоки находятся у гипербореев. Рассказ о яблоках был уже в «Титаномахии» (поэме VIII в. до н. э.), Гесперид упоминал Стесихор. Согласно Ферекиду, когда Гера выходила замуж за Зевса, Гея подарила ей золотые яблоки. Гера посадила их в саду богов у Атланта, а так как дочери Атланта воровали их, поставила змея их охранять. Яблок было три. По рассказу Диодора, это 7 дочерей Атланта и Геспериды. Разбойники, посланные египетским царем Бусиридом, похитили девушек, когда те играли в саду, и высадились на мысу. Геракл прибыл туда, перебил разбойников и девушек отвез к отцу. В благодарность Атлант отдал ему яблоки. По истолкованию, владели золотыми яблоками, либо отарами овец («золотыми агнцами»). Изображение яблони было в Олимпии. По рассказу Аполлония Родосского, они стали деревьями.