Кива фыркнула.
– Пока же у вас есть два варианта, леди Кива, – продолжал капитан Робинетт, восприняв ее реакцию как утвердительный ответ. – Первый – согласиться вести себя прилично, то есть не покидать той части корабля, которую я укажу, и не вмешиваться во все, что касается управления кораблем и обязанностей команды. В этом случае вам будет предоставлена некоторая свобода передвижения и доступ к планшету для развлечений. «Наша любовь» – не круизный лайнер, и на нем особо нечем заняться, к тому же все знают, почему вы здесь, и не особо склонны вам прислуживать. Но это в любом случае лучше, чем альтернатива.
– А именно?
– Если вы станете доставлять мне проблемы, леди Кива, я снова запру вас в вашем чулане с запасом протеиновых батончиков и химическим туалетом, и можете считать заклепки на переборке. А если хлопот с вами окажется чересчур много, возможно, я вышвырну вас из шлюза, не дожидаясь разрешения.
– Вряд ли Надаше это понравится, – сказала Кива. – Она платит тебе не за то, чтобы ты решал сам.
– Верно, это ее деньги. Но это мой долбаный корабль, леди Кива, извините за выражение. Так что вы выбираете?
– Буду хорошей девочкой.
– Рад слышать. – Робинетт снова полез в стол и, достав планшет, протянул его Киве. – В нем есть гостевой доступ и содержится информация о корабле и услугах, которые может оказать команда. У вас есть доступ к корабельному врачу, которым, полагаю, вы воспользуетесь, а если поговорите с казначеем, мы можем предоставить вам дополнительную одежду. Я лично вам ее дам. Считайте это жестом доброй воли.
– Спасибо, – язвительно бросила Кива.
– Пожалуйста, – без всякого сарказма ответил Робинетт. – На корабле имеются два секс-работника, но они обслуживают команду за плату, а поскольку денег у вас нет, возможно, придется обойтись без них. Но с любым другим членом команды можете трахаться сколько хотите, если это не препятствует исполнению им своих обязанностей и не нарушает общего спокойствия на корабле.
– Я не особо в настроении.
– До Бремена две недели, так что можете и передумать. Так или иначе, вот ваш планшет и ваше письмо, и теперь вы знаете, где вы и почему. Есть еще вопросы?
– К тебе – нет, – ответила Кива.
– В таком случае можете быть свободны. Кто-нибудь – или Чак, или Фак, как вы их зовете – проводит вас в вашу каюту. И еще, леди Кива…
– Что?
– Возможно, вы заметили, что я вполне терпимо отнесся к вашим угрозам и поведению во время нашей небольшой беседы, – сказал Робинетт. – Все потому, что в этом есть некое странное очарование, к тому же я прекрасно понимаю, что любой разозлится, проведя четверо суток в вонючей дыре. Не советую, однако, продолжать со мной в том же духе, особенно в присутствии моей команды. Может, «Наша любовь» в самом деле выгребная яма, как вы ее назвали, но эта выгребная яма нуждается в жесткой дисциплине, и я не потерплю любых ее нарушений. Мы друг друга поняли?
– Более чем.
– Хорошо. И еще, крайне советую не пытаться вести себя подобным образом с командой.
– Почему? Потому что здесь это не принято?
– Нет, потому что они всадят вам нож в шею.
– Ты же говорил, что поддерживаешь на корабле жесткую, мать твою, дисциплину.
– Я сказал, что корабль нуждается в жесткой дисциплине. Но я не говорил, что если вы решите это проверить, то не окажетесь мертвы.
Письмо Надаше, естественно, возмутило Киву до самой глубины души.
Содержание его было таково:
Кива!
Поскольку я знаю, что тебе это наверняка интересно, вот почему я оставила тебя в живых.
1. Потому что меня забавляет, что тебе придется прозябать на этом ужасном корабле.
2. Потому что ты нужна мне живой, чтобы иметь доступ к все еще замороженным счетам.
3. Потому что, пока ты жива, я могу держать под контролем твою мамочку и дом Лагос. Брать заложников – немалое искусство.
Следует отметить, что последний пункт я пока придерживаю в рукаве. Как известно всем, ты погибла вместе с Друзином Вульфом. После того как мой исполнитель убил Вульфа и оглушил тебя, первой на месте событий оказалась моя собственная машина «скорой помощи», которая тебя увезла. К сожалению, ты умерла по пути в больницу, и твое тело немедленно отправили в закрытом гробу на Икойи. Крайним я выставила Вульфа, которого якобы убил его собственный неловкий киллер. К счастью, вряд ли удастся выяснить, как все было на самом деле.