– Думаю, сейчас это для нас лучший шанс. И вряд ли он будет у нас долго.
– Тогда действуйте, – кивнул Маунт.
– Вот только, сэр Онтейн, у меня нет для этого формальных полномочий. Пока.
Грени дождался, пока Маунт не осознает смысл сказанного: много времени не потребовалось, поскольку Маунт был далеко не дурак. Затем Грени пришлось ждать, пока Маунт не взвесит мысленно все «за» и «против». Он наблюдал за сменяющимися на лице Маунта чувствами – пониманием, что Грени, по сути, загнал его в ловушку, получив от него все желаемое; досадой из-за того, что так легко поддался на манипуляцию; подозрением, что Грени, возможно, подстроил убийство специально для этого, вместе с завуалированным восхищением – если это действительно было так; уяснением, что для всех будет лучше, если проклятый мятеж закончится – неважно, какой ценой; и обреченным сознанием того, что это ничтожество Нохамапитан, вероятно, дает Маунту шанс быстро разделаться со всем дерьмом.
Грени понял, что Маунт собирается предложить ему титул герцога, за несколько сотых секунды до того, как это произошло.
– Ладно, лорд Грени, – сказал Маунт. – Если вы добьетесь прекращения огня в ближайший час и перемирия в ближайшие сутки – станете исполняющим обязанности герцога. Я начну готовить документы для выдвижения вашей кандидатуры. Но я хочу, чтобы вы поняли, мой юный друг: если я узнаю, что ваш рассказ об убийстве герцога хоть в чем-то расходится с реальностью, вашим герцогством на всю оставшуюся жизнь станет камера размером три на три метра. И я лично постараюсь, чтобы вы прожили как можно дольше. Вам ясно?
– Конечно, сэр Онтейн.
– В таком случае поздравляю, лорд Грени, временный герцог Края. Приступайте к работе.
Маунт направился к выходу из морга, и Грени с трудом подавил радостную дрожь.
Час спустя он добился прекращения огня и дал указания о подготовке к перемирию. Естественно, угрожать генералу Онджстен имперской морской пехотой не пришлось – та и так работала на него.
Два часа спустя Грени сообщил капитану «Красной розы» Вимсону, что плата за причиненный кораблю ущерб и оружие поступит сразу же после того, как он формально станет исполняющим обязанности герцога: пусть они еще немного потерпят, убить его никогда не поздно.
Три часа спустя новому исполняющему обязанности герцога Края сообщили, что граф Клермонт пришел в себя. Грени решил нанести ему визит, приказав всем, включая шестерых имперских морпехов, ждать по другую сторону двери. Те подчинились, хоть и без особой радости. Взяв в углу комнаты стул, Грени поставил его рядом с больничной койкой, чтобы никто не мог слышать их разговора с графом.
– Я теперь герцог Края, – сказал Грени.
– Поздравляю, – чуть помедлив, ответил граф, в голосе которого явно не чувствовалось никакого восторга.
– Спасибо, – все же кивнул Грени. – Теперь слушайте. Нужно договориться о ваших показаниях. А они таковы: вы убили герцога за то, что тот приказал мне похитить вашего сына. Вы с ним поскандалили и достали пистолет, он достал излучатель, и больше вы ничего не помните – оглушающий заряд отшиб вам память.
– Вы хотите, чтобы я признался в убийстве?
– Да. Хочу.
– Не слишком-то выдающийся план, лорд Грени.
Грени не стал обращать внимания на то, что герцог отказался титуловать его по-новому.
– Взамен я даю вот что: вас осудят за убийство, но я позволю вам отбывать наказание под домашним арестом в Клермонте. Вы откажетесь от титула, и я устрою так, что он перейдет к вашей дочери, а не будет позорно отобран у вас. Вы уйдете с должности имперского аудитора, и я назначу на нее человека по своему выбору. Но я гарантирую вам прежнее жалованье и добавлю к нему выплату на содержание резиденции. Вы никому ничего не должны сообщать, в том числе дочери. Да, и скажите ей, чтобы она не пыталась меня убить под покровом ночи.
Граф лишь усмехнулся. Грени продолжил:
– Если вы со всем согласны, через пять лет я вас помилую. Скажу, что покойный герцог до такой степени угрожал вам и вашей семье, что у вас возникло ощущение, будто ничего другого не остается. На вас оказывали непомерное давление, я присутствовал при этом и могу все подтвердить. Так что – признание, пять лет дома, под замком, а затем помилование.
Граф слабо рассмеялся.
– Что тут смешного? – требовательно спросил Грени.
– Лорд Грени, вы не представляете, что случится в следующие пять лет, – ответил граф.
– Напротив, Клермонт, отлично представляю. Грядут перемены. Край станет сердцем Взаимозависимости. Все пути будут вести сюда.
– Нет. Сюда не будут вести никакие пути. Через пять лет мы останемся в одиночестве. Это физически неопровержимый факт.
Грени вдруг стало не по себе, и он понял, что виной тому последняя фраза графа.
– То есть?
– Зачем, по-вашему, я отослал своего сына, лорд Грени? Именно сейчас?