– Да, мэм. Каковы желания имперо?
– Когда похороны Наффы?
– Через два дня.
– Я приду. – Денг снова с болью взглянул на нее. – Что такое?
– Я получил письмо от представителя семьи Долг, мэм. Оно пришло раньше, и я ждал возможности поговорить об этом. Семья пишет, что ваше присутствие на похоронах станет помехой, поскольку оно потребует многочисленных мер безопасности, особенно теперь. К тому же родители Наффы – республиканцы, как и многие из тех, кто будет на похоронах, и ваше присутствие может спровоцировать некоторых друзей семьи на ненадлежащие поступки или слова.
– Они не хотят, чтобы из-за меня начались беспорядки?
– Боюсь, суть именно в этом.
– В таком случае мне хотелось бы поговорить с ее родителями.
– В письме также есть намек на то, что и с этим стоит подождать. Насколько я понимаю, ее родители говорят, что не винят вас. Но есть разница между тем, что вас не обвиняют в смерти их дочери, и напоминанием, что она погибла, поскольку работала на вас. Для них это сейчас будет… сложно.
Кардения несколько мгновений сидела молча, почти не дыша.
– Простите, мэм, – наконец сказал Денг.
– Неважно, – махнула рукой Кардения. – По крайней мере, я не хочу, чтобы им пришлось за что-либо платить.
– Ее родителям? – переспросил Денг. Кардения кивнула. – Вы имеете в виду расходы на похороны?
– Я имею в виду – за что угодно, отныне и вовеки. Погибла их дочь и моя подруга. Если я ничем больше не могу им помочь, то помогу хотя бы этим. Да?
– Вы имперо, – сказал Денг. – И вы это можете.
– Тогда, пожалуйста, так и сделай.
– Да, мэм. – Денг встал. – Что-нибудь еще?
Кардения покачала головой. Денг поклонился, собрал свои принадлежности и направился к двери.
– Где ты будешь? – спросила Кардения. – Если вдруг понадобишься мне?
Денг с улыбкой обернулся:
– Я всегда неподалеку, мэм. Стоит только позвонить.
– Спасибо, Гелл.
– Не за что, мэм. – Он вышел.
Дождавшись, когда он отойдет достаточно далеко, Кардения горько разрыдалась – возможно, в седьмой или восьмой раз после смерти Наффы. Потом она вспомнила, где видела Наффу в последний раз и что та ей говорила. Не в реальной жизни – во сне.
Кардения взглянула на дверь в Зал Памяти, а затем, после минутного раздумья, встала и вошла внутрь. В то же мгновение появился Цзии:
– Приветствую вас, имперо Грейланд Вторая. Как ваши дела?
– Мне одиноко, – ответила Кардения и тут же возненавидела себя за подростковый драматизм собственных слов, но это была правда.
– В Зале Памяти вы всегда одиноки, – сказал Цзии. – Но в каком-то смысле вы не одиноки в нем никогда.
– Ты сам это придумал?
– Я не думаю, – ответил Цзии. – Так меня запрограммировали много лет назад.