– Впечатляюще, мэм, – сказал он Киве.
Кива вновь усмехнулась, а затем спросила:
– Что мы сегодня выяснили, Гажон?
– Что Сивурен Донхер хочет бежать с планеты?
– Мы выяснили, что он настолько сильно хочет бежать с планеты, что готов выложить за это семь с половиной миллионов марок, – сказала Кива. – А значит, есть и другие вроде него, готовые заплатить столько же, если не больше.
– Вы собираетесь взять на борт еще беженцев, мэм?
– Беженцев – нет. Переселенцев – да.
– Есть разница?
– Примерно полмиллиона марок за каждого, Гажон.
– Гм… у нас в самом деле пассажирский рейс?
Ухмыльнувшись, Кива показала на Донхера: тот снова стоял с несчастным видом возле штабеля ящиков с чепушинами.
– Мы только что получили от этого тупого болвана семь с половиной миллионов марок, – сказала она. – Двенадцать с половиной процентов наших финансовых потерь от долбаного рейса. Еще несколько таких, как он, и мы сведем баланс. Ради этого стоит несколько месяцев потерпеть их титулованные задницы.
Магнут кивнул в сторону Донхера:
– У него есть проездные документы для семьи и слуг. Но не каждый, кто хочет полететь с нами и может себе это позволить, обзаведется ими. Даже если ему разрешат покинуть планету, большинство правительственных учреждений закрыто, так что документов он не получит.
– Это наша проблема?
– Когда мы прибудем на Ядро и выгрузим этих… переселенцев, нас могут оштрафовать за незаконную перевозку людей, если у них не окажется проездных документов. Как видите, это может оказаться и нашей проблемой.
– Нас могут оштрафовать, только если докажут, что мы знали об отсутствии у них бумаг.
– Вроде того, – кивнул Магнут. – На самом деле все сложнее.
– Но по сути, – продолжала Кива, – если у них будут документы, эти документы случайно окажутся фальшивыми и выяснится, что мы этого не знали, дом, скорее всего, отвертится от штрафа.
– Да, мэм.
Кива подняла брови, давая понять Магнуту – без единого слова, которое могли бы вменить ей в вину, – что ему следует найти того, кто срочно соорудит поддельные проездные документы сносного качества за огромную для отъезжающих сумму, с которой дом Лагос получит скидку в виде комиссионных. Если поддельные документы будут обнаружены, вину, разумеется, возьмет на себя Магнут, а Кива и, соответственно, дом Лагос будут ни при чем.
Судя по тяжелому вздоху и короткому кивку Магнута, он прекрасно все понял.
– А дальше объяви, что мы принимаем переселенцев. Если они хотят попасть на корабль, пусть поторопятся. И лучше пусть несут наличные.
На корабль хотелось попасть многим переселенцам. И они с радостью несли деньги.
Естественно, далеко не все из них обладали состоянием Сивурена Донхера, и не каждый собирался брать с собой пятерых родственников, не считая прочих душ. Но всего набралось немало – одиноких, пар, а иногда и семей из трех или четырех человек, по полмиллиона марок за каждого, плюс плата за груз, плюс документы, плюс дополнительные поборы, если беженцы оказывались торговыми посредниками или деловыми партнерами дома Лагос. А таких хватало – Кива велела Магнуту выявлять их и брать в первую очередь.
Через два дня до сведения баланса оставалось меньше пяти миллионов марок.
– Я долбаный финансовый гений, – сказала Кива капитану Блиникке, вернувшись на «Да, сэр».
– Или вы просто наживаетесь на войне, – заметил Блиникка.
– Я ничего не продаю воюющим сторонам, – возмутилась Кива, но тут же с легкой усмешкой пожала плечами. – Я предлагаю услуги тем, кто желает покинуть театр военных действий. По сути, оказываю гуманитарную помощь. Спасаю людей.
– За полмиллиона марок с каждого?