— Пока не знаю, но придется что-нибудь придумать.
— Ты пойдешь с нами! — оживился Мехмет. — Идем с акетни. Если понадобится дойти до Севера и привести воду…
Я жестом заставил его замолчать.
— Подожди. Во-первых, это не так легко. Одни вы это не сделаете. Вам понадобятся люди. Много людей. Придется выкапывать новые колодцы, искать новые источники… строить каналы для воды… Но сначала придется убедить племена, танзиров и всех остальных, что это надо сделать.
Мехмет кивнул.
— Все начинается с одного человека. Он услышал слова джихади. Но он передаст их другим людям, и люди пойдут за ним.
— Ты представляешь, сколько времени на это уйдет? — попыталась охладить его пыл Дел.
— Но у нас есть время, — не сдался Мехмет. — И теперь у нас есть будущее, — он приложил ладонь к сердцу. — Да озарит солнце твою голову.
— Во-вторых, — продолжил я, — мы не пойдем с тобой. У нас с Дел возникла… маленькая проблема. И мы покидаем Юг.
— Покидаем? — повторила Дел.
Я продолжал разговаривать с Мехметом.
— Из-за этой проблемы мы не можем остаться.
Но Дел разговор не закончила.
— Тигр, куда мы можем уехать с Юга? Север для нас закрыт. Что ты придумал?
Я невозмутимо беседовал с Мехметом.
— Так что все это придется делать тебе и твоему акетни. Поговори с людьми, сходи в племена. Скажи им то, что я сказал тебе, — я помолчал. — Передай им слова джихади.
— Тигр… — сердито прошипела Дел, — куда, в аиды, нам податься?
Я хлопнул Мехмета по плечу.
— Хустафа был неплохим стариком. Я рад, что познакомился с ним, — я повернулся к жеребцу и отвязал его. — Всего наилучшего твоему акетни, — крикнул я вслед Мехмету.
— Тигр!
Я забрался на жеребца и повернулся к Дел.
— Ты едешь? Вставляй ногу в стремя.
Дел смотрела на меня с земли, уперев руки в бедра.
— Сначала ты скажешь мне, куда мы едем.
— За горами, на берегу океана стоит город Хазиз, — я наклонился и взял Дел за руку. — Залезай, баска. Мы зря прожигаем здесь день.
47
Благодаря специфике моей работы я встречал самых разных женщин. Одни пленяли красотой, другие отталкивали уродством, остальные были чем-то между этими крайностями. Но когда ОНА вошла в душную, грязную кантину и скинула с волос капюшон белого бурнуса, я так и не вспомнил никого, с кем мог бы сравнить ее.
Все мужчины, сидевшие за столами, замолчали и застыли. Они смотрели на нее.
Чудо в белом бурнусе стояло на пороге и через всю кантину разглядывало меня глазами голубыми, как Северные озера… только теперь я знал этот цвет не по слухам.
Я вытянул ноги, усмехнулся и удовлетворенно вздохнул, когда она подошла к моему столу.