— Да, — тихо сказала она.
— И своей яватмы.
— И ты, — парировала она.
Я покачал головой.
— Меч никогда не значил для меня так много, как для тебя. Ты прекрасно знаешь это, баска.
Она слепо смотрела на корабль, потом молча повернулась и ушла. Я не стал ее останавливать — иногда от этого человеку только хуже. Ночную тишину нарушил долгий, прерывистый вздох. Он оборвался внезапно, словно человек захлебнулся им. Дел лежала ко мне спиной и я почувствовал, как вздрогнуло ее тело. Я приподнялся, повернулся, взял ее ладонь в свою и, сильно сжимая, прижал к груди.
— Это глупо, — прошептала она.
— Нет.
— Это только меч.
— Ты плачешь не из-за него.
Она сглотнула задушенный смешок.
— Тогда почему я плачу? Я спела свою песню для Джамайла, с этим покончено. Это я понимаю. Теперь он сможет спокойно перейти в другой мир,
— она жадно втянула воздух. — Тигр, почему я плачу из-за меча?
— Я сказал тебе: нет. Не из-за Бореал. Ты плачешь из-за Делилы… потому что потеряла все, что знала, — я убрал локон волос с ее лица и продолжил: — Все твои клятвы выполнены. Обеты исполнены. Ты допела все свои песни.
— Я не понимаю…
— Ты плачешь из-за Делилы, потому что не знаешь, кто она.
Она дернула плечом.
— Я это я.
— Ты не знаешь себя, поверь мне, баска — я и сам пережил такой период.
— Но… — она задумалась. — Кто я тогда?
Я мягко прошептал ей в ухо:
— Достойная женщина.
В ответ раздался полуплач-полусмех.
— А в том месте, куда мы направляемся, это чего-то стоит?
— Я не знаю. Чего-то наверняка стоит, а конкретную сумму пусть они сами определяют.
— Они, — повторила Дел. Она долго молчала прежде чем снова заговорить: — Только этим я и жила целых семь лет. Я была мстительной, одержимой женщиной, которая металась по стране в поисках мужчин, чтобы убить их. Теперь все они мертвы. Вся кровь пролита. Что за достоинство в этом?
— Достоинство в клятвах и твоем отношении к ним.
Дел резко повернулась лицом ко мне. Даже в полутьме я видел сияние ее глаз.
— А ты?
Я пожал плечами с деланным равнодушием.